Все еще испытывая слабость и головокружение, Финлей побрел вперед, но скоро потерял всякое представление о направлении. Местность вокруг, казалось, качалась, то, поднимаясь вверх, то, падая вниз, и каждый раз, когда Финлей пытался сосредоточить на чем-то взгляд, его начинало тошнить. Наступил вечер, и холод, от которого почти не защищала рубашка, заставил Финлея поежиться. К тому же пошел дождь; удары капель словно вбивали обессиленного путника в землю. Финлей поскользнулся в грязи, упал, попытался подняться и упал снова. И все же, глядя на небо, он торжествовал: Карлан сказал, что его ждет смерть, и, возможно, он и умрет, но умрет свободным, а мерзкое чудовище не сможет воспользоваться его кровью.
Должно быть, Финлей уснул, потому что разбудила его вода, начавшая заливать ему рот. Финлей закашлялся и сел. Было совершенно темно, дождь не прекращался. Оказалось, что спал он в небольшом ручейке, стекавшем с вершины холма. Да, силы окончательно покинули его… Если удастся продержаться эту ночь, может быть, он и выживет. Если же нет…
— Финлей!
Опять голос из его снов, снова и снова окликающий его из неведомой дали. Должно быть, это голос Фионы, который будет мерещиться ему до последних секунд жизни, любимый голос, звучный и выразительный, тот самый голос, который всегда лишал его воли…
— Финлей!
Голос доносился из такой дали… Впрочем, она никогда не приблизится, всегда будет держать его на расстоянии, даже если он когда-нибудь наберется храбрости сказать ей о своих чувствах. О боги, это только еще больше все ухудшило бы. Она и так ненавидит его, а его любовь стала бы самым страшным оскорблением: любовь презираемого брата, в то время как другой брат, возлюбленный, ее отверг…
— Финлей!
Что-то толкнуло его в плечо. Должно быть, разлившийся ручей или оползень. Нужно уйти отсюда. Нужно встать и найти какое-нибудь укрытие, где можно было бы отдохнуть.
— Финлей! Да ответь же мне! Открой глаза и посмотри на меня. Не смей притворяться мертвым!
Кто-то сильно тряс его, и Финлей, наконец, собрался с силами и открыл глаза. Перед ним было видение из его снов: милое лицо, зеленые глаза. Фиона хмурилась, но это была тревога за него. Она держала его лицо в ладонях, пристально всматриваясь в него. Что за прекрасный сон…
— Где ты был? — требовательно спросила Фиона. Конечно, она будет требовать от него ответа. Разве она когда-нибудь разговаривала с ним иначе? — Я ищу тебя уже несколько дней. Я думала, что тебя схватили. Ох, Финлей! Скажи мне что-нибудь.
Она снова встряхнула его, и ему показалось, что кости его загремели.
— Эй, перестань, — заплетающимся языком пробормотал он. — Я и так скажу. Я был у Ангела Тьмы.
Прелестное видение нахмурилось еще сильнее, то ли не поверив, то ли ужаснувшись. Потом Фиона взяла его за руки и потянула, помогая подняться:
— Пойдем, тут недалеко есть навес.
Видение наполовину тащило, наполовину несло его. Идти пришлось недалеко всего до конца склона, где выступающая скала, окруженная кустами, давала защиту от дождя. Фиона опустила Финлея на сухую землю, сгребла в кучу, хворост и одним движением руки зажгла его. Пламя взвилось вверх, дохнув на Финлея жаром.
Так все-таки это не сон?
Финлей, моргая, посмотрел на огонь и попытался сесть. Фиона склонилась над ним, ее руки осторожно обмыли ссадины и синяки у него на лице. Никогда еще не казалась она Финлею такой прекрасной.
— Что с тобой случилось? — прошептала Фиона; теперь в ее голосе отчетливо звучал страх.
Финлей ничего не сказал. Он просто наклонился и поцеловал Фиону. Для нее это оказалось неожиданностью, она не сразу отстранилась. Когда же она все же оттолкнула его, на лице ее он прочел растерянность… и что-то еще. Что?
— Финлей Дуглас, не будь ты на грани смерти, я бы дала тебе за это пощечину! — Фиона отвернулась к костру, но было слишком поздно. Финлей откинул голову и засмеялся. Слабыми руками он потянулся к Фионе, и на этот раз она не стала противиться, а позволила обнять себя. Когда голова Фионы легла на плечо Финлея, он закрыл глаза и, наконец, погрузился в сон.
ГЛАВА 14
— Да нет же, дурачок, не наклоняйся вперед и не вставай на стременах, — рассмеялся Роберт. — Откинься. Вперед нужно наклоняться, только когда лошадь поднимается в гору.
Патрик заерзал на жесткой коже седла, стараясь одновременно поймать повод. Уроки верховой езды и так были сомнительным удовольствием, а тут еще Роберт выбрал для него этого невоспитанного злобного жеребца. Да, конечно, он был красив издали; попытки управлять серым конем, сидя у него на спине, больше походили на кошмар.
— Вот в Анклаве у меня не возникало таких проблем, — пожаловался Патрик, наконец, крепко ухватив поводья. — А оттуда я доехал почти до твоего дома. Судя по тому, как ты со мной разговариваешь, можно подумать, будто я совсем ничего не умею.
Роберт снова рассмеялся и поехал рядом с Патриком. Пустив лошадей шагом, всадники выехали на поляну, укрытую со всех сторон начинающим желтеть от первого прикосновения осени лесом.
— Если под тобой спокойная лошадка, от которой не требуется ничего, кроме как идти прямо, — тогда да, ты умеешь ездить верхом. Но Колли недаром говорил тебе, что не все лошади одинаковы. Кто знает, когда тебе придется вскочить на первого попавшегося коня и удирать ради спасения собственной жизни? Такое случается, знаешь ли. Если ты собираешься еще выезжать из Анклава, то лучше позаботиться о том, чтобы ты и в самом деле кое-что умел.
— Тебе легко говорить. — Патрик судорожно вцепился в поводья, когда его конь взмахнул головой. — У тебя за спиной годы тренировок, и мышцы у тебя как камень. А мне просто не хватает силы справиться с таким огромным конем.
— Дело не в силе. Конем управляет одна только твоя воля. Как только он поймет, что ты сообразительнее его, станет как шелковый. Не натягивай так поводья. Это действительно большое животное, ему нужен простор. Так пусть конь его получит. Он знает, что нужно делать. Управляй им, только когда хочешь что-то изменить. Вы с конем должны сотрудничать. Но когда ты, в самом деле, захочешь что-то изменить, позаботься, чтобы конь понял: решения принимаешь ты. Все очень просто.
Патрик искоса взглянул на Роберта и заметил, что тот еле сдерживает улыбку.
— Просто, да? Если все так просто, почему у меня ничего не получается?
— Потому что ты пытаешься ускорить события. Все дело в этом. Не спеши. Практикуйся. Иногда ты бываешь таким же нетерпеливым, как Финлей.
— И сколько же времени ему потребовалось, чтобы научиться ездить верхом?
Роберт поднял брови и надул губы.
— Не меньше часа. Но не отчаивайся. Рано или поздно ты научишься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
