Эмелин смотрела вслед уходящему мужу, а слезы все текли и текли по ее щекам, вымывая океан боли и отчаяния в так громко рвущемся на волю ее сердечке.
А легче-то не становится.
Глава 41
Тереза никогда не видела моря. Она даже не подозревала, что оно вообще существует, но именно его темно-синюю гладь она равнодушно разглядывала, стоя у решетчатого окна. Море успокаивало, помогало сосредоточиться. Вот уже месяц, как она здесь.
В небольшом уютном доме ей выделили целых две комнаты, где она могла беспрепятственно находиться в любое время суток: светлую спаленку с мягкой удобной кроватью и смежную с ней комнатку с камином и кучей книг, которые она и читать-то не умела. Вторая комната запиралась на ключ снаружи, а спальню запирала она сама, только так чувствуя себя в безопасности. Нет, ее не обижали, помня строгий наказ королевы. Относились бережно, с почтением, старались не беспокоить. Всего один раз, еще в самом начале ее новой жизни затворницы, темноволосый паренек, имени которого она не знала до сих пор, пытался оказывать ей знаки внимания, давая понять, что всегда готов скрасить тоску молоденькой симпатичной девушки – пришлось ему напомнить обещание Эмелин, да так отчетливо, что парень тут же отступил. Тереза ему и правда понравилась, но лезть на рожон он больше не решался, терпеливо выжидая, когда ж она сама заскучает по крепким мужским объятиям. Ждать пришлось долго: девушка контакта не искала, а вскоре и вовсе стала запираться в своей спальне, отказавшись от второй комнаты, куда с радостью и перебрался вскоре молодой ее тюремщик.
Тереза чуть качнулась: сегодня ей опять нехорошо. Вцепилась в штору, зная, что сейчас пройдет. Действительно прошло – волна неприятных ощущений нахлынула, но вскоре отступила. Девушка отпустила шторку и легонечко коснулась живота: она чувствовала, там, под сердцем, успела зародиться новая жизнь. Жизнь, ради спасения которой она должна во что бы то ни стало выбраться отсюда. Жизнь, которую она не может потерять – это все, что осталось у нее от любимого. Единственное ценное, единственное важное. Она должна выбраться отсюда прежде, чем Эмелин узнает о ее тайне, но как? Она заперта в этих стенах, она понятия не имеет, где находится и как далеко отсюда родные дали. Благо, хоть тюремщик в доме один, парни дежурят понедельно, но и это мало, что дает – куда тягаться хрупкой девочке с мужчиной?
Тереза отошла от окна и подошла к двери, прислушиваясь: так и есть, ее тюремщик снова там – уж больно громко дышит. Что делать? Темноволосый, тот самый, что пытался своей «неотразимостью» прощупать ее стойкость к мужскому вниманию, сегодня последний день дежурит, завтра на пост заступит его дружок. Тереза тихонько приоткрыла дверь и сквозь щелку посмотрела на задремавшего на диване парня. Силен гаденыш… Его стальную хватку по дороге сюда она помнила хорошо.
Услышав шевеление, парень тут же открыл глаза и уставился на дверь:
- Тебе чего? Нужно что-то?
Тереза молча закрыла дверь на ключ.
Он даже спать нормально не может! Просыпается от каждого шороха, хоть снотворное подсыпай! Да только где его возьмешь здесь? И все-таки надо что-то решать. Завтра придет белобрысый, и станет еще хуже – этот-то подобрее, вроде, а дружок его упырь настоящий! Все бурчит что-то, ее винит, что здесь ошиваться ему приходится, а то и вовсе понатащит в дом сомнительных девиц, ее запрет на все замки, какие только можно, и слушай потом всю ночь их оргии… Нет, от него не удрать, а бежать надо! Еще неделю она не выдержит – все тяжелее с каждым днем приходится по утрам. Не дай Бог заподозрят что-нибудь да лекаря притащат – тогда уже не скрыть будет причину ее недомогания. Надо действовать. Сегодня. Сейчас.
План созрел быстро: Тереза еще раз глянула на дверь, потом подошла к окну и от штор отвязала две веревки; на каждой завязала узел, не тугой – так, чтоб один длинный конец спокойненько елозил, образуя петлю, – и спрятала их под подушки, а потом бросилась к шкафу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Не то… Не то… И это не то!» - тихонько приговаривала Тереза, вытряхивая из шкафа глухие льняные сорочки. Сама виновата – сама же демонстративно выбросила добытые для нее изысканные вещицы еще в первый день приезда сюда, потребовав снабдить ее самыми обычными, совсем непривлекательными предметами гардероба. Не знала ж она, что в буйную головушку столь смелая мысль залетит: ей надо во что бы то ни стало соблазнить молодого своего тюремщика. Он не должен быть против, но, помня ее отпор, может засомневаться, заподозрить неладное и не повестись на хитрую уловку. Действовать нужно осторожно и наверняка. И ажурный полупрозрачный пеньюарчик был бы сейчас очень кстати! Но его нет. В ее вещах вообще нет ничего, что могло бы вызвать хоть малейший интерес у молодого мужчины. Ну в самом деле, не в рубашище же бесформенной совращать его – провалится план, да еще и королеве донесет. Тереза повертела в руках очередную бестолковую тряпицу и спрятала обратно в шкаф. «Ну и ладно!» - вздохнула она, окинула взглядом свое отражение в зеркале, чуть подумала, а потом вдруг решительно стала стягивать с себя платье. «Зато так он точно не устоит!»
Оставшись совсем голышом, Тереза распустила волосы, убрала подальше платье и направилась к двери.
Дверь распахнулась. Тереза встала на пороге, а саму аж затрясло всю от стыда, смущения и страха! Ничего, детей с ним не крестить, а стыд и потерпеть можно ради благой цели. Выглядит она хорошо: животика пока не видно, она все так же стройна, грациозна, красива. Должно получиться! Только бы не выдать себя, сдержаться, не отступить…
Парень в одних штанах сидел напротив нее, развалившись на диване. Лениво приоткрыл глаза и уставился на девушку – неожиданная картина предстала перед ним. Не шевелясь, прогулялся он взглядом от самых ступней до лица Терезы. Красивая… Очень… Взгляд не отвести от молодого бесстыжего тела, манящего и зовущего! Взор задержался на небольших грудках, скользнул ниже, к самому сокровенному… Парень нервно сглотнул, но пошевелиться боялся – не знал, чего ждать от этой девчонки, умудрившейся затащить к себе в постель самого короля. А он ведь помнит, сколько ярости в ее глазах проскочило на совсем невинное его прикосновение к ее талии, когда привез ее сюда. Он случайно обнял ее чуть крепче положенного, а она ответила пощечиной да пригрозила пожаловаться Эмелин… Ишь, принцесса какая недотрога! Конечно, что ей паренек обыкновенный после самого короля? И вот стоит она сейчас перед ним, кровь молодую да горячую по жилам гоняя, а он боится даже подумать, зачем и для чего она тут.
- Ты чего? – спросил он, а голос вышел хриплый-хриплый!
- А ты не видишь? – Тереза попыталась придать голосу как можно больше уверенности. – Тяжко мне. Вы меня без мужчины моего оставили, а я никак привыкнуть не могу, что не приласкает больше, не обнимет, не поцелует. Мужчину я хочу. Ласку.
- Где ж я тебе мужчину-то найду? – редкую глупость прохрипел паренек, но ничего другого на ум не пришло.
- А ты, что ж, не мужчина, что ли? Или не нравлюсь я тебе? А Ренарду нравилась…
- Да нравишься, - оживился парень и привстал с дивана, зараторив неуверенно: - Просто… ну ты ж сама говорила… не хотела… Ее Величеству нажаловаться обещала…
- Тогда не хотела, а теперь хочу. Я не железная. А Эмелин велела вам ни в чем мне не отказывать. Мне мужчина нужен, - выпалила Тереза, с вызовом глядя лукавыми глазками на растерявшегося паренька.
- Ну хорошо, - проговорил парень, подходя все ближе и ближе.
От одной мысли, что еще немного, и он дотронется до нее, стало невыносимо страшно. Вот только этого не надо – не выдержит! Тереза и так едва сдержалась под его пристальным откровенным взглядом – так хотелось прикрыться, спрятаться, запереться в своей комнатке… Но она выдержала, ни один мускул не дрогнул под изучающим любопытным взглядом. Теперь бы выдержать все остальное… Только б не прикоснулся… Она невольно отступила, когда он подошел ближе, а вот парень отступать уже не собирался – одним рывком поймал ее и пригвоздил к стене. Глаза в глаза, не выдать бы страха…
