А ты нам похвастаешься, какой ты красивый? Пожалуйста, нам очень интересно, мы еще таких красивых не видели.
Из опилок высунулась заинтересованная мордочка дракончика. Остальные дети сразу обернулись в дракончиков и с восторгом запрыгали рядом. Мили, похоже, набрался храбрости и вылез из опилок. У него была синяя спинка и желтые брюшко и лапки, а на спинке были полосочки цвета молочного шоколада. Он был заметно крупнее годовичков, но при этом выглядел скорее застенчивым ребенком. Аля протянула руку, и Мили разрешил к себе прикоснуться, но потом развернулся вокруг оси, видимо, позволяя себя разглядеть. Аля сразу уверила его, что он красивый, а малышня стала ластиться к нему, как котята к коту.
- Его зовут, вообще-то, Самюэль. У него первая магия – земли, - подал голос из-за угла воспитатель, - будьте осторожны с ним, он царапается.
Мили, услышав голос воспитателя, сразу зарылся в опилки. Но малышню было уже не сбить с курса, и они принялись очень энергично разгребать опилки, восприняв это, как приглашение к игре. У них в комнатках давно уже не было опилок, а здесь можно было вдоволь наваляться и набаловаться с легкой стружкой.
- Это нормально, все дракончики царапаются, - Аля встала, чтобы ее не закопали в опилки, и отряхнула платье, - они это делают не специально, а просто не умеют контролировать когти и силу лапок. Но они вырастут, и все будет хорошо. Подумаешь, пара царапин! Сани, я знаю, что ты где-то здесь. - Из-за угла появилась голова Сани, и заметив приглашающий жест, он подошел ближе, - Сани, пожалуйста, принеси мне из дома пару пледов и подушку, а еще корзину для малышей с перинкой. Такую большую, как у нас дома. Я с детьми сегодня буду спать здесь. И попроси Вано передать нам на ужин вкусняшек. Я думаю, что Мили кроме мяса ничего другого не ел. Надо дать ему попробовать, а вдруг ему понравится?
Стоило Сани выйти из помещения, как на границе садка показались отцы-драконы, те, которые были не в сотне Ангора, и они жестами стали показывать, что хотели бы забрать домой своих детей. Аля похлопала в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, и когда на нее уставились семь пар счастливых глаз, сообщила, что пришли отцы и хотели бы, чтобы сыновья пошли с ними спать дома. Трое дракончиков сразу обернулись малышами и побежали к отцам канючить, чтобы их сегодня оставили с «мамой Алей», потому что Мили, и вообще, они тоже хотят ночевать сегодня в новом месте, где так много замечательных опилок и вообще… ну, пожалуйста!!
Драконы с сомнением посмотрели на «маму Алю», но та только улыбалась и кивала головой, что совсем не против, чтобы ее так называли и чтобы сегодня все остались вместе. Это будет только на одну ночь, а завтра все будет как всегда, а Мили поедет к ней домой, пока его отец не вернется из патруля. Отцы тогда сдались жалостливым просьбам своих отпрысков и улыбались, когда те с довольным писком обернулись в дракончиков и бросились в кучу опилок.
К тому времени как Сани и Вано приехали из дома, дети уже набегались и напрыгались, и поэтому, когда Вано перевернул большую квадратную корзину вверх дном и накрыл ее скатеркой, дети успокоились и решили, что это новая игра – драконий пир! Вано не подвел их ожиданий и накрыл импровизированный столик тарелками, полными едой. А потом еще доверенные люди отцов принесли по корзине фруктов и сладостей. Мальчишки с удовольствием таскали куски с тарелок руками, и только Мили сидел рядом с Алей дракончиком и с интересом обнюхивал и пробовал все, что ему предлагали. А потом и остальные дети обернулись дракончиками и стали таскать куски с тарелок, время от времени начиная воевать за один кусок. Аля прикрикивала на них, останавливая баловство, но вскоре полные брюшки убавили резвости затейникам и все забрались в одну корзину, чтобы послушать очередные сказки.
Пока Вано собирал куски и тарелки, Сани разровнял кучу опилок и накрыл сверху пледом, чтобы Але было комфортно провести ночь в непривычном месте. Аля рассказывала сказку за сказкой, малыши сдавались дреме и золотые глазки закрывались. Аля посидела рядом, чтобы убедиться, что все заснули. Больше всего ее радовало, как все пустили в серединку Мили и каждый попытался закинуть на него хоть лапу, хоть хвостик, лишь бы касаться нового приятеля.
Аля, убедившись, что все спят, пошла разузнать, где тут поблизости есть туалет. Выяснилось, что отцы тоже не ушли, сидели неподалеку и курили свои трубочки, прислушиваясь, как затихают малыши. Сани проводил Алю, а на обратном пути подсвечивал ей дорогу фонарем. Аля, прежде чем забраться в темноту комнат, пожелала всем спокойной ночи и, найдя на ощупь застеленное ложе, улеглась и легко заснула.
А среди ночи проснулась оттого, что ее кто-то обнюхивает, тычась мокрым носом. Нос был маленький и очень неуверенный, и Аля поняла, что это Мили. Она откинула край пледа и притянула к себе под бок малыша. Дракончик взволнованно пискнул, а оказавшись под пледом, вначале повозился, а потом высунул мордочку на подушку, и довольно вздохнув, наконец расслабился и заснул. Аля заснула почти сразу, правда ненадолго. Потому что вначале появился сын. Он уверено протопал по маме и растянулся сверху, как кот, занимая доминирующую высоту, и почти сразу за ним притопали и остальные. Не так уверенно, но с чувством, что «можно», они топтались по ногам и пледу и наконец расположились спать.
Под утро отцы рискнули проверить, как прошла ночь, и замерли, разглядев занимательную картину. На маме Але лежали вперемешку, распластавшись и переплетясь лапами, шесть дракончиков, а под боком женщины спал ребенок, тот самый, которому все пророчили судьбу дикого дракона. Уж больно нелюдимым он был и любых воспитателей пытался отогнать, царапаясь и кусая за ноги. Но ребенок спал, положив русую макушку на подушку и улыбаясь во сне.
Хель
Жизнь, в очередной раз сделав финт хвостом, стала входить в привычку. Каждый вечер у них в доме были гости, мало или много, а время от времени Ангор устраивал общие застолья для сотни. И были песни и танцы. Это было привычно, как и ночевка в их доме чужих малышей. Потому что чужих дракончиков для Али не было, и для каждого она была мамой.
Теперь Аля уже привыкла, что все в городе ее называют «Мать всех драконов» и почтительно кланяются. И все из-за
