– Разве это что-либо изменило бы? Неужели смерть граждан Авалонии, смерть женщин и детей могла что-либо изменить? – В голосе Алексея была горечь. – Итак, я ничего не делал, Николай? Со дня моего рождения меня учили, как надо служить моему народу. Для меня это было превыше всего, даже моей жизни. А вот ничего не делать, как ты сказал, оказалось труднее всего.
– Алексей, я совсем не хотел...
– Это единственный путь, чтобы спасти мою страну и ее народ. Я об этом сожалею, но другого выхода нет, умереть за свою страну было бы легче. Жить с сознанием вины, быть побежденным и нести этот груз до конца жизни – куда труднее!
Николай горько вздохнул.
– А что касается твоего плана, Николай... – холодно сказал Алексей. – Лорд Уэстерфилд все сказал тебе. Я с ним полностью согласен. Это умный план, но, к сожалению, в нем не учтены неминуемые репрессии. А это непременно случится. На многие месяцы, или даже годы, Авалония станет полем битвы. Только поля будут пусты, а деревни разрушены. Наступит голод. Не забывай: Россия, чтобы остановить войска Наполеона, жертвовала своими землями и своим народом. То же будет и с нами.
Лицо Николая побледнело.
– Я не думал...
– Ты не учел все это, не так ли, мой младший брат? – Тон голоса у Алексея смягчился. – Да ты и не должен был учесть ответственность. Это должен был сделать я.
В библиотеке надолго воцарилось молчание, но затем Алексей, громко вздохнув, сказал:
– Мы все в этой комнате авалонцы. Каждый из нас что-то сделал для нашей страны и жизни ее народа. – Он сел в кресло. – Мир изменился, но я всегда прислушивался к тому, что говорили мне мои советники и друзья. Граф Стефанович, – он посмотрел на Романа, – что вы думаете о плане Николая?
– У меня тоже есть о чем сожалеть, ваше высочество. Я сожалею о том, что не могу более видеть друзей. Сожалею, что лишился своей родины, которая уже никогда не будет такой, какой она была. – Он умолк, словно задумался. – Я испытываю некоторое удовольствие от того, что сейчас знаю. Наш народ и наша родина все-таки не погибли. А раз это так, то не погибло сердце Авалонии. – Роман поймал взгляд Алексея. – Ваше высочество, я поддерживаю ваше решение, как делал всегда и раньше.
Алексей почувствовал комок в горле, но все же сказал:
– Спасибо, Роман. – Потом повернулся к Дмитрию: – Спасибо, Петровский.
– Я солдат, ваше высочество. Я воин. Мой ответ всегда один: воевать. Я бы с радостью отдал свою жизнь за свою страну и ее короля. Я бы поддержал это предложение, но нет славы, если битва без победы. Нет чести в смерти за бесполезную затею. – Петровский посмотрел на Алексея. – Я следую за вами, ваше высочество, как всегда. Без сожаления и сомнений.
– Капитан, – кивнул Алексей, благодаря Петровского.
Дмитрий всегда был готов к бою, но то, что сейчас он посчитал этот план преждевременным и неосуществимым, тронуло сердце Алексея.
– А что вы думаете, ваше высочество? Валентина? – обратился он к кузине.
– Ее мнение ничего не значит, – не выдержал Николай. – Она подлая, мерзкая предательница, которую давно бы уже нужно было бросить в тюрьму.
– Как приятно видеть тебя, кузен, – не без иронии улыбнулась ему Валентина.
– Она принцесса Пружинская, – тихо сказал Алексей. – Ее дед был и нашим дедом. В ее жилах течет наша кровь. Авалония – такая же ее родина, как и наша. Она имеет право сказать нам свое мнение об этом плане.
– Спасибо, ваше высочество. – Валентина посмотрела на своего кузена.
– Принцесса, – одобрительно кивнул Алексей.
На какое-то мгновение она задумалась.
– Во многом, да поможет мне Бог, я чувствовала себя так, как чувствовал себя капитан Петровский. Так мне казалось. Я тоже считала, что мы должны вооружиться и дать отпор. Бороться до конца. Теперь я вижу, что, возможно, я была... – Вздохнув, она возвела оче горе. – Была неправа. – Она умолкла, подбирая слова. – Я была воспитана так, что во всем верила отцу. Я считала, что могла бы править Авалонией лучше, чем ваша семья. Но в моем воспитании, возможно, был пробел. Я не знала, что во всем надо прежде всего думать о народе. Его благополучие – это главное. Этому меня, увы, не учили. – Она посмотрела на Алексея. – Ты меня научил тому, что благополучие народа должно быть прежде всего, чего бы нам это ни стоило. Из меня, право, была бы неплохая королева, а из тебя... Ты бы был прекрасным королем.
Алексей молча посмотрел на нее, а потом улыбнулся:
– Спасибо, кузина. Ты действительно изменилась.
Валентина скорчила гримасу:
– Тем не менее мне хотелось, чтобы ты забыл все, что я говорила раньше. Если нужно, я отрекусь от своих слов. Я не уверена, что эта наша новая семейная лояльность... мне по душе.
Николай смотрел на нее гневным взглядом.
– Я тоже не могу поверить...
– Николай, – обратилась Валентина к кузену с горестной улыбкой. – Ты очень молод и очень красив, а юность часто бывает очень глупой. Твой старший брат одарен разумом не по годам, и мы все должны благодарить Бога за это. Единственный в семье...
Николай посмотрел на нее с отвращением и обратился к брату:
– Так что же теперь делать?
– Ваше высочество, – прервал его Роман, – вы можете нам сказать, как сильна и велика сеть ваших приверженцев в Авалонии, к которым вы обратились?
Вопрос смутил Николая.
– Ну так как? – спросил брата Алексей.
– Это звучит как-то не так...
– Как? – Алексей повысил голос.
– Их немного, я полагаю. Но в большинстве это друзья. – Николай был подавлен. – И все они здесь, в Лондоне, а не в Авалонии.
– Они все твоего возраста? И такие же одухотворенные? – Алексей строго смотрел на брата. – Я угадал?
– Да, – растерянно пробормотал Николай.
– И ты хочешь, чтобы я возглавил их и повел на смерть?
Николай вскинул голову:
– Славную смерть!
– Напрасную смерть! – резко ответил Алексей.
Он сдержал прилив гнева, снова охвативший его. План его брата не нуждался в рассмотрении, на которое тот надеялся.
– Ты непременно сейчас же сообщишь им о моем решении, Николай. Более того, ты перестанешь этим заниматься. Ты меня понял?
– Да. – Николай буквально обмяк на стуле.
– А теперь о том, что мы будем делать сейчас. Будем продолжать жить. Купим поместье в Англии. Я приглашаю вас присоединиться к нам. И вскоре мы найдем совсем иные пути. – Он встал. – Прошлое уходит, Николай. Мы должны встречать будущее и строить свою жизнь как можно лучше.
Николай тоже встал и посмотрел прямо в глаза брату:
– Значит, это можно сделать?
– Там, где жизнь, все возможно, мой младший брат. – Помолчав, Алексей добавил: – Если выбрать не войну за Авалонию, а дать ей шанс самой выжить, это возможно.
