– Четыреста девятнадцатый, Четыреста тридцать второй, вы как там? – вопросил я, завидев на холме слева от себя дым, и на всякий случай уточнил: – Четыреста тридцать второй, как там у тебя?
– Нас зажгли, – ответил каким-то потерянным голосом старший сержант Колосов, командир Четыреста тридцать второго. – Но мы уже потушились, тарищ майор. ППО сработало штатно…
– А чего у вас там тогда горит?
– Похоже, внешний бак на надгусеничной полке…
– Сами-то живы?
– Да.
– Тогда быстро осмотритесь и доложите о повреждениях!
– Так точно!
– Четыреста девятнадцатый, Лаптев, как у тебя?
– В норме, командир…
Похоже, новейшие «М1» получили-таки достойный отпор. Подбитый нами «Абраша» все-таки разгорелся, и из него так никто и не вылез. Три уцелевшие угловатые машины из первой группы отходили задним ходом, а на них сзади накатывалась вторая волна атакующих. Там было десятка три «М-60А-3», позади которых маячило в выхлопном чаду несколько БМП «Брэдли» и бэтээры «М-113» (на паре из них я рассмотрел пусковые для ПТУР «Тоу»). Выходит, не так уж и много танков у супостата. А «М-60» – это вам не «Абрамс», тот еще сарай. О том, что он даже против «Т-62» далеко не во всем ровня, нам было известно давно. Вопрос – знают ли про это американцы?
Но мои орлы свои достоинства знали прекрасно, и через пару минут пять «шестидесяток» уже горели, продырявленные нашими 125-мм болванками. Причем в отличие от «М1» загорались они весело, с большим количеством пламени и копоти.
– Четыреста двадцатый, Четыреста пятидесятый, Четыреста шестидесятый, – передал я ротным. – Господа товарищи! Не стойте столбами! Меняйте позиции! Вылезайте из окопов и маневрируйте, а то сожгут к бениной маме!
Эта реплика была своевременная, поскольку, по моим наблюдениям, натовцы уже начали пристреливаться, а стоять все время на одной позиции – не лучший способ действия для любого танкиста. Это еще с Первой мировой известно.
Ротные глухо отозвались, что поняли.
– Саня, вперед! – скомандовал я мехводу Черняеву и передал по рации: – Четыреста девятнадцатый, за мной!
Мой «Т-72» выпрыгнул из неглубокого окопа.
Над машиной немедленно провыла шальная (а может, и совсем не шальная) болванка, из чего я сделал вывод, что решение на смену позиции было верным. «Т-72» с башенным номером 419 сержанта Лаптева держался за нами.
Я приоткрыл люк, нюхнув окружающих ароматов горелого железа и топлива, и увидел, что возле стоящего в неглубоком капонире слева от меня танка с башенным номером 422 суетятся двое в ребристых шлемах с огнетушителем. У танка была перебита гусеница и сильно изуродована правая надгусеничная полка – там еще что-то такое дымилось. Один из двоих танкистов рванул на полусогнутых к моему танку, не обращая внимания на огонь и время от времени пролетающие над нами и вокруг снаряды. Впрочем, сейчас и наши, и супротивники стреляли в основном бронебойными болванками, не дающими осколков в принципе, и рисковал он не сильно.
Увидев бегущего, я скомандовал мехводу:
– Черняев, притормози!
Когда танкист подбежал ближе, я узнал чумазую от копоти рожу старшего сержанта Колосова.
– Что там у тебя?
– Потушились, тарищ майор!
– Гусеницу перебило?
– Да.
– Пушка и прицелы в порядке?
– Так точно!
– Тогда пока стой на этой позиции и помаленьку чинись. И бей с места, если кто-то из них все-таки прорвется! Слушай команды по рации и экономь боезапас!
– Так точно! – Он козырнул и побежал обратно.
Я захлопнул люк, разом отсекая все звуки и запахи. Хотя что толку – там, снаружи, воняет горелым, а в боевом отделении – кислым пороховым духом. И неизвестно, что хуже…
Мы вместе с Четыреста девятнадцатым двинули вперед и метров через сто остановились за кустиками.
Я обозрел местность.
Бой продолжается, кругом горела техника, и наша и вражеская.
Еще несколько «М-60» вспыхнули, в двух из них взорвался боекомплект. Похоже, их мои орлы выбивали с гарантией, хотя дальность для прямого выстрела у нас была почти предельная. При этом на пересеченной местности экипажи «шестидесяток» не могли реализовать свое единственное (да и то, похоже, чисто теоретическое) преимущество, о котором нас предупреждали на разных предвоенных занятиях, а именно – приличные прицелы и система управления огнем в целом.
Судя по тому, что стрельба стала реже, я понял, что это все. Похоже, противник окончательно потерял темп. В свою командирскую оптику я видел, что американские танки больше не продвигаются вперед и начинают медленно пятиться на исходные позиции.
– Орлы! – вызвал я своих. – Даром снарядов не тратить! Бить только наверняка!
Сквозь общий, стоящий в наушниках азартный диалог, состоящий из очень простых слов, неопределенных глаголов и разных призрачных аналогий, ротные ответили утвердительно. А значит, живы. Во всяком случае – пока…
И вдруг в моих наушниках возник сдавленный голос Вовки Журавлева:
– Четыреста десятый, я Семисотый. Андрей, они прорываются!
Значит, чего-то там у него не срастается и сильно не срастается.
– Понял тебя, – ответил я и добавил уже своим: – Четыреста двадцатый! Кутузов! Видишь меня?
– Вижу вас, Четыреста десятый!
– Второй батальон просит помощи. Первая рота – за мной! Направление на юго-запад! Выдвигаемся к шоссе!
– Вас понял! – отозвался Кутузов. – Первая рота – вперед!
С десяток танков «Т-72» выползли из окопов и пошли влево, держась за машинами, моей и Лаптева.
Очень быстро я увидел в кустах несколько горящих «Т-64» – правый борт и гусеница одного из них были изуродованы, похоже, несколькими прямыми попаданиями, а с еще одной «шестьдесятчетверки» сорвало башню. Явно сдетонировал боезапас.
А дальше, на дороге и вдоль дороги, среди брошенных, сгоревших и раздавленных гражданских легковушек горели «Абрамсы» и «М-60» – больше десятка. Еще несколько машин этих типов стреляли с места, прикрываясь подбитыми собратьями.
А ближе к нам, вдоль дороги, обходя горящие «коробочки», выдвигалось несколько здоровых темно-зеленых танков с черно-белыми крестами, еще более угловатых, чем «М1».
«Леопарды-2». Практически «чудо враждебной техники», вес под 56 тонн, комбинированное бронирование и пушка 120-мм. Ну очень серьезный противник. Как говорили в одном кино, зауважали нас фрицы, ох зауважали…
– Всем экипажам! – приказал я. – На американцев пока ноль внимания, в первую очередь бить бундесдойчей! Тех, которые с крестами! Дистанция тысяча двести!
Все отозвались, доложив, что они меня поняли. И на том спасибо…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
