— Чертов лед… — бормочу я.
— Предлагаю войти через центральных вход, — говорит Америго. — К дьяволу осторожность. Ворвемся в эти волшебные чертоги с пафосом.
Когда до ворот остается всего несколько шагов, брат падает, у него начинаются судороги. Он задыхается, из горла идет кровь. Слишком большая доза серебра для вампирского организма. Он пытается стащить с себя кольчугу, но я не даю ему этого сделать. Отвожу его руки в стороны, отвлекаю разговором. Но от смерти его это не спасает. Сердце останавливается. И я не знаю, сколько времени ему потребуется, чтобы прийти в себя. Возможно, мне придется спасать Айлин одному. Когда-то были передряги и покруче этой. Справлюсь. Сажусь на снег, чтобы перевести дух. В глазах темнеет. Вижу, как танцуют бело-золотистые огоньки. Говорят, что, когда видишь их поблизости, рядом с тобой присутствуют ангелы. Я ни во что подобное не верю, но от помощи бы сейчас не отказался. Боль достигает апогея. Кажется, что мое тело сейчас разлетится на сотню мелких осколков. Хотя это какое-то странное сравнение. Я ж не ваза. Ложусь на спину. Белые огоньки все ближе. И вот они уже залетают в самую душу.
— Зотикус, сколько можно прохлаждаться! — орет на меня Америго и яростно трясет за плечи. — Подъем! Помер, отдохнул, поднимайся, лентяй чертов!
С трудом разлепляю слипшиеся от крови веки. На улице сгущаются сумерки. Есть ли у нас еще время? От страха, что мы можем опоздать, мгновенно забываю о своем состоянии и поднимаюсь на ноги.
— Я иду первым, — бросаю я брату. Тот тяжело дыша, кивает. Смерть не принесла ему ни исцеления, ни облегчения. Разбежавшись, в один прыжок перемахиваю через высокий забор. Приземление происходит не очень удачно, но меня это уже не расстраивает. Я вывихнул себе ногу, но через пару минут все пройдет. Снимаю с себя шлем. На нем остаются куски кожи. Славно я, наверное, сейчас выгляжу. Раздается шлепок и рядом со мной оказывается Америго. По привычке матерится на итальянском, с яростью освобождается от кольчуги и складывает наши доспехи возле мусорного бака. Достает из рюкзака оружие.
— Нас уже должны были заметить, — шепчу я.
— Похоже, нас ждут, — улыбается Америго. — И встречать будут как дорогих гостей — на крыльце. Готов?
— Да, — снимая оба пистолета с предохранителей, отвечаю я. — Но ты же помнишь, что без приглашения мы никто?
Короткими перебежками минуем двор. Вокруг все тихо и спокойно. По идее, это должно нас расслабить, внушив, что все идет легко и мы в безопасности. Инстинкты подсказывают, что это иллюзия. Америго вышибает ногой дверь. Из дома тут же выбегают два габаритных мужика с автоматами наперевес и открывают огонь. Пуля обжигает мне плечо. Брат оказывается точнее меня. Он ранит одного их охранников в руку, тот роняет оружие и Америго за ногу выволакивает его на крыльцо.
— А теперь пригласи нас, — приставляя к его виску пистолет, требует он. — Иначе я вышибу тебе мозги. Мяукнуть не успеешь.
— Мечтай! — нервно кривится охранник, но в его глазах страх.
— Приглашение! — орет Америго, пока я пытаюсь прикончить второго типа с автоматом. Черт, к ним еще и подкрепление бежит! — Ну, раз, два, три!
— Проходите в дом, — не выдерживает прессинга заложник.
— Спасибо! — радостно отзывается Америго и, прикрывшись его телом как щитом, врывается в дом. Вхожу следом. В холле просторно и светло. Пахнет дорогим парфюмом и деревом. Руки у меня престают дрожать, и я убиваю двух охранников, которые оказались не слишком расторопными. Не успеваем сообразить, что делать дальше, как на лестнице в сопровождении двух вампиров появляется Амалик. Он одет в белый костюм-тройку. Белокурые волосы гладко зачесаны назад. На холеном лице улыбка демона-обольстителя. Как и в прошлую нашу встречу на меня нападет сонливость. По телу разливается слабость, смешанная с легкой и непонятной эйфорией.
— Мы пришли за Айлин, — наставляя на блондина пистолет, решительно произносит Америго. — И уйдем с ней.
— Рад, что вы не пошли с западной стороны, — довольно произносит он. — Небольшой плюс к вашей карме.
Один за другим раздаются два выстрела. Боль обжигает грудную клетку, и я выключаюсь.
Глава 31
Первое, что слышу, придя в себя — звук капающей воды. Он методичный, звонкий. Раз, два, три… Через пару минут меня это начинает раздражать, а еще через десять превращается в пытку. Наконец силы возвращаются ко мне, и я могу подняться на ноги. Оглядываюсь по сторонам. Америго лежит на полу широко раскинув руки. Выглядит он чуть лучше, чем перед смертью. Наросла новая кожа, раны перестали кровоточить. Но на месте от укуса все еще зияет черная дыра с легкой синевой по краям. Его сердце уже бьется, но он еще не очнулся.
Подхожу к решетке, что отгораживает нас от лестницы, которая ведет на верх. Прижимаюсь лбом к холодным прутьям. Здесь царит полумрак, все кажется каким-то темно-бирюзовым. И чертовски, просто невыносимо холодно.
— Сдохнуть второй раз за день — это перебор, — бормочет Америго садясь на полу. Прижимает руку к груди, облизывает высохшие губы. — У тебя есть часы?
— Нет. Эти сволочи даже носовые платки забрали, — пошарившись по карманам, отвечаю я.
— Без них мы точно не выживем, — отрешенно глядя куда-то вдаль, говорит Америго. Потом, словно что-то вспомнив, начинает тщательно обыскивать себя.
Звук шагов прерывает его возню. К решетке подходит девочка лет восьми. На ней белое платье в пол, такого же цвета башмачки. Светлые волосы красиво завиты и украшены цветами. В руках она держит большого плющевого зайца с одним глазом. Подходит ближе, хватается за металлический прут и с любопытством смотрит на нас.
— Вы ведь вампиры, да? — спрашивает она.
— Как ты догадалась? — подходя к ней и опускаясь на корточки, спрашивает Америго.
— Цвет вашей ауры отличается от человеческой, — поясняет она, разглядывая моего брата. — Меня зовут Петра. А тебя?
— Я — Америго. А это мой брат Зотикус. Мы пришли за тобой и Айлин. Ты не знаешь, как она? — его голос звучит мягко и вкрадчивою.
— Вагнер побил ее, потому что она кусалась, — вздыхая, сообщает Петра. — Но вам не удастся забрать нас. Мы все здесь умрем.
Девочка говорит с обреченностью глубокой старухи. Да и взгляд у нее совсем не детский. Похоже, Рудольф не скрывал от нее ее дальнейшую судьбу. Чертов садист. Хотя, чему я удивляюсь? Достаточно вспомнить, что он сделал со своей дочерью.
— Нет, — с уверенностью говорит Америго. — Никто не умрет. Можешь ей кое-что передать?
Петра утвердительно кивает, еще теснее прижимая к себе игрушку. Брат приближается к ее лицу и что-то тихо шепчет ей на ухо. Что еще за секреты? Потом касается пальцем ее подбородка, заглядывает ей в глаза и произносит пару слов на непонятном языке. Может, он тоже ударился в магию? Как зачарованный смотрю на все это.
— А теперь ступай, — улыбаясь говорит Америго. — Увидимся завтра!
— Шутник, — фыркает Петра и бежит к лестнице. Быстро поднимается, и топот ее ножек эхом разносится по камере. Брат выпрямляется и смотрит на меня.
— Что ты ей сказал? — требовательно спрашиваю я, чувствуя себя обделенным.
— Это личное, — спокойно отвечает Америго и прислушивается. — Кажется, за нами идут.
Могу поспорить, что у него есть план, которым он почему-то не хочет со мной делиться.
Охранники-оборотни отводят нас умыться и даже выдают чистую одежду. Похоже, нас все-таки пригласят на вечеринку. Следят за нами зорко и насторожено, поэтому все мысли о том, чтобы сбежать отпадают сами собой. На нас надевают наручники и ведут вниз. Долго спускаемся по каменной лестнице. Я насчитываю двадцать пролетов. А еще здесь узко и мрачно. Пахнет благовониями. У меня начинает болеть голова. Перед глазами двоится. Очень вовремя. Пытаюсь переключить внимание на что угодно другое, только бы не чувствовать боль.
