там использовался не автономный слепок сознания, а прямое управление?
– А если глава клана Узумаки освободит тебя от нее? – предположила я.
– Кто сейчас возглавляет клан? – лица не видно, но в том, как был задан вопрос, я уловила тень интереса. Все-таки теневой клон – не робот и не деревянная кукла. Какая-то симуляция чувств у него в наличии.
– Узумаки Фумито, мой супруг, – ну приврала чутка. Но кого еще назвать? Каноно – сразу мимо, она домохозяйка и даже не шиноби. Марин не потянет на роль лидера. Да и вообще, мужчина нужен, так солиднее. Дети – они реально мелкие, хоть и подросли уже. Так что единственный взрослый мужик с кровью Узумаки – это мой благоверный. И пусть только попробует ляпнуть, что он какой-то там никому не нужный Умино.
Мертвый АНБУ мне с почтением поклонился.
– Приветствую супругу главы клана. Ему придется назвать пароль.
– И ты ничего мне не расскажешь о том, что охраняешь здесь?
– Нет. Таковы инструкции.
– Сожалею, что ты умер. Сразу видно, что хороший мужик, – и иглу сенбона в лоб, после которой клон лопнул. И вроде как понимаю, что не человека убила, а технику схлопнула, но всё равно как-то неприятно в груди защемило. Вот будто щеночка пнула, хотя нифига не подходящая аналогия.
Примерно представляя устройство бункера, начала обход. С клонами больше в разговоры вступать не стала. Только душу рвать. Заметила – сенбон в любую часть тела, ускоренный кинетическим импульсом, и готов. Иногда АНБУ успевали огрызнуться и встречную технику выдать, но ничего критичного, от чего бы я марионетку не увела.
Пока шарахалась по подземелью, ученикам разговор с теневым призраком пересказала.
Закончился мой маршрут в складском помещении знакомой конфигурации. Интересно же, какие тут ништяки от Узумаки припрятали. Ящиков с печатями хранения совсем мало, но пачку, так похожую на деньги, я таки прихватила. Ее и кукле утащить несложно. Еще свернула в трубочку и убрала за спину марионетки обнаруженную на столе в командирской комнате, там, где сейчас в нашей версии убежища Цунаде квартирует, тоненькую стопку бумаг. Жуть как интересно, что там такое, но звуковое зрение марионетки для чтения полностью непригодно. Ну разве что объемную вывеску какого-нибудь заведения разрешающая способность понять позволит.
На обратном пути пришлось еще десяток клонов развоплотить. Поставив куколку под выход вентиляции, я за нить вытянула ее наверх. Очень удобно. Со стороны левитацией выглядит, но на деле нет. Даже не буду пытаться описать физику процесса, моих мозгов на такое не хватит. Я ж практик, а не теоретик.
– Нам надо будет много копать, – сделала я вслух вывод, пока поднимала марионетку. – Ну или найти нормальный вход, если он существует. Но, наверное, наткнулись бы на него уже. Бросать такое офигенское убежище – не вариант, сколько бы там клонов ни водилось.
– Нужно найти фуин, которая, хм, клонов создает! – предложил гениальную мысль братишка Дей. Настолько очевидная идея, что и ребенок догадался. Тем более, что ученики у меня умные.
– И взорвать ее, да? – подколола Тару.
– Че ты опять придираешься? Я не всё предлагаю взрывать. Хотя взрывы – это круто! Растянутое на мгновение искусство, какого не увидишь в музеях.
– Оками, пожалуйста, ничего не надо взрывать, – поспешила предостеречь Цунаде-сенсей. – Мы не знаем, что еще там сохранилось хрупкого.
– А, точно, я же с трофеями, давайте хоть в бумаги заглянем.
Уже основательно так стемнело, пришлось подсветить техникой, чтобы прочесть заголовок “Филогенетический граф клана Узумаки”, а далее сложная схема-снежинка с циферками и связями. Аналог генеалогического древа, как я поняла, но более замороченный и в чем-то даже упоротый. Бумага, между прочим, сохранилась превосходно, несмотря на несколько десятилетий под землей.
Пролистала пару страничек и взгляд уперся в знакомое имя – как же без него. “Узумаки Мито” и личный номер 002378. Не так и многочислен был клан красноволосых долгожителей, если нумерация ведется в течение нескольких поколений. Или записывали не всех, а только самых важных? Типа, правящую семью. В столбце с примечанием указано “Отдана замуж в клан Сенджу”.
Пролистала ближе к началу, нашла родителей Мито-самы – ее отец, Узумаки Ашина, значится, как шестой по порядку глава клана. Учитывая информацию о долгожительстве, получаем лет пятьсот подтвержденной истории, если на пальцах прикидывать. Много это или мало? Да биджу знает. А вдруг и реально знает? Фуоки разговаривает с семихвостым. Что, если он кладезь исторической информации? Мысленная заметка – уточнить у хвостатого ублюдка, нет ли у него интересных баек.
Сестренку Кушину в списках не нашла. Не успел записать? Нужно искать в следующей папочке? Аррр. Как же секреты бункера манят.
– Наставница, а я тут твою бабушку в списках отыскала. Похоже, какая-то часть архивов внизу содержится. Теперь точно придется штурмовать укрепления.
Но прямо сейчас дело до спуска не дошло, конечно. Надо хорошо подумать, нужно ли нам выпускать на свободу потенциально агрессивных субъектов. Кто знает, закорешатся ли они с нашим анбушным дедом или наоборот, устроят войну клонов. Наш старикан, к слову, пошустрее будет. Подземник какой-то малость тормознутый, как будто ранен был в тот день, когда с него образец снимали.
Короче, вернулась домой к Фумито под бочок. Хорошо, что мелкие к этому моменту уже уснули, а то бы так запросто не отпустили, требовали бы рассказать какую-нибудь крутую историю. Как будто бы за годы не всю мою подноготную услышали. За вычетом самых кровавых и жутких подробностей, конечно. Нечего детям психику ломать рассказами о расчлененке и выпущенных кишках, будь они хоть сто раз будущие шиноби.
Однако отдохнуть мне не дали. Садюга Пейн как будто чуйку имеет, дабы в самые пикантные моменты меня прихватывать. Не то, чтобы прям в самый-самый вышло. Я душ принимала, когда руку прострелила чудовищная по меркам нормальных людей боль. Сигнал “Акацуки – общий сбор”.
Хотелось громко оповестить всю вселенную о том, какой мой босс ублюдок и как не уважает личные границы, но малые же спят. Наоки, Каоки и их мелкий братик Масанори, который растет, как на дрожжах, обещая быть могучим в отца. Но при этом еще и красноволосый. Истинный Узумаки. Их отдых важнее моего. Поэтому я, перекрасившись в черный, только шипела ругательства сквозь зубы, облачаясь в мудацкий плащик и штаны, пока ублюдочная печатка терзала мою руку. Не дождутся. Не видать им больше моих голых коленок
