мы будем извлекать из него сердце для исследования? – осведомилась Яна.
– Ах вы, гады!! Что вы сделали с моим мальчиком?! – раздался возглас женщины, стоящей в дверном проеме.
Она была в роскошной шубе нараспашку и с ниткой белого отборного жемчуга на шее. Яна, в отличие от Григория, знала ее. Это была Гертруда Арнольдовна собственной персоной. Только выглядела она не так, как в прошлый раз в галерее. Без макияжа, со злобной гримасой на лице.
«Так вот кому Антон позвонил! Поделился новостями с Гертрудой, а значит, собирался поделиться с ней и добычей. Следовательно, они в связке».
– Почему он без сознания? – спросила она, тряся сморщенной, с узловатыми венами, ладошкой.
Яна даже не сразу обратила внимание, что в этой ладошке она сжимает пистолет. Как-то он совсем не вязался с ее гламурным обликом. Так и просилась эта черная гладкая сталь, чтобы ее украсили хотя бы стразами или подвесили бы к стволу на жемчужной нитке какую-нибудь веселенькую фигурку. Розового котенка, например: «Привет! Сейчас отсюда вылетит пулька!»
– Вообще-то мы оказываем ему помощь. А тут ворвались вы… – подала голос Яна.
– Что вы с ним сделали? – как заклинание, повторила Гертруда.
– По идее, это я должна была валяться на месте Антона с разрывом сердца! – ринулась в бой Яна, вовремя вспомнив, что идет прослушка и запись. Она решила, что если им с Гришей и суждено погибнуть, пусть правда откроется миру.
– Какой разрыв сердца? – недоуменно спросила Гертруда.
– Не прикидывайтесь, будто вы ничего не знаете! – рявкнула Яна. – Вы раскрыты! Вы выдали себя! Ваш мальчик прокололся! Мы поставили ему ловушку, и он попался!
– Зачем вы поставили Антону какую-то ловушку?
– Затем, чтобы доказать, что он отравил свою жену, чтобы поживиться унаследованным богатством.
– Это недоказуемо!
– Мы извлекли органы из тела погибшей и нашли там скопившийся яд! – довольно-таки веско вставил свое слово Гриша.
– Враки! – улыбнулась вставными зубами Гертруда. – Он не накапливается… Потому вам и понадобилась эта инсценировка, что вы не смогли ничего найти и доказать.
– А вы умная женщина, Гертруда! – похвалила ее Яна, так учительница подбадривает ученицу, чтобы та как можно успешнее развивала заданную тему.
– А я всегда была умная! – повелась на комплимент владелица галереи.
– Что же вы ума не дали Антону, не объяснили, что нехорошо обижать богатых тетенек… Кстати, почему такой номер он не проделал с вами? Потому что вы слишком умная? – несла все подряд Яна, не давая опомниться женщине с пистолетом.
– Я этого мальчика знаю с детства… Он был сыном моей лучше подруги. Я нянчила его, держала на коленях…
– Кормили из бутылочки, – не удержалась Яна.
– Да! И из бутылочки тоже! Потом моя подруга умерла, попросив меня позаботиться об Антоше…
– Ну, вы и позаботились, – усмехнулся Гриша.
– Как могла… Платный институт, от армии он с моей помощью откосил, на работу к себе взяла, так как особых талантов у мальчика не обнаружилось. Девочек ему покупала, каких захочет…
– Интересное у вас воспитание, – вставил Гриша и осекся под строгим взглядом Яны: «Не мешай ей говорить!»
– Но Антон захотел большего. – Гертруда обвела какими-то пустыми глазами пространство вокруг себя. – Во-первых, он захотел меня… Говорил, что я его мечта… Конечно, он запомнил меня совсем не старой, в дорогих украшениях и всегда вкусно пахнущей дорогой туалетной водой, что было редкостью во времена тотального дефицита. Но вокруг меня крутилось много мужчин – состоятельных и старше меня. И Антона я не рассматривала как претендента. Но с возрастом, да под его напором… Я сдалась и сделала роковую ошибку… Любви к нему, как к мужчине, не прибавилось, а в невроз ввела обоих. Еще бы! Спать с ним исключительно с материнскими чувствами в душе! Антон это ощущал, но от меня не отступал, словно я была самым дорогим призом, полученным им в жизни… Но он мою нервозность и холодность воспринял по-другому. Он решил, что я не уважаю его и не вижу в нем равного себе, потому что он меньше зарабатывает, зависим от меня… Вот он и решил начать самостоятельную жизнь! Женился на женщине, с которой познакомился у меня в галерее. Думаю, что он так поступил для того, чтобы вызвать у меня ревность… или просто обиделся и решил сделать мне больно… Глупый мальчишка! Жить с ней он не мог, денег все равно не зарабатывал… Наверное, тогда ему и пришла в голову эта дикая затея – завладеть ее состоянием и заодно избавиться от ненавистной тетки… Я бы его остановила, вернее, попыталась бы это сделать, если бы вовремя поняла…
– Но вы обо всем догадались после гибели жены Антона?
– У меня возникло подозрение… Антон сознался и заверил, что никто никогда не узнает. Я, конечно, ругала его…
– Ставили в угол и шлепали по попке? – не сдержалась теперь Яна.
– Не утрируйте… Я свою вину косвенную чувствовала… Но он поступил так только один раз, и я не позволю из-за этого ломать ему жизнь!
Яна с Гришей переглянулись.
– Один раз?! – возмутилась Цветкова. – Вы сами соображаете, что говорите?! Один раз! Словно речь идет о плохом поведении. Ваш Антоша убил человека!
– У нее было больное сердце.
– Да она могла бы годами жить с больным сердцем, а он взял и убил ее! Убил женщину, с которой спал. Тьфу! Свинство! – распалялась Яна, пытаясь заодно заглушить свой страх перед наведенным на нее пистолетом.
– Согласна, что поступил он нехорошо, я уже это говорила, – отвела глаза Гертруда.
У Яны просто не хватало слов, и тогда на помощь пришел Григорий:
– Есть поступки хорошие, есть плохие, а есть такие, за которые сажают в тюрьму.
– Я туда не пойду! – твердым голосом произнесла Гертруда, и этот тон Яне очень не понравился.
– Что вы задумали? Убить нас обоих? Меня только что чуть не отравил ваш «мальчик», а теперь и вы
