— Просто пролились чернила, — Сай положил руки на плечи девушки, поднимая ее. Но она выдернулась и, отступив на два шага, замотала головой.
— Неправда, я видела ту золотую клетку, и Тенио… он… — от этих воспоминаний, что нахлынули на нее, Велька вновь начала плакать. Ее пальцы нашли небольшую ранку на своей шее.
— Нет, не нужно, что ты делаешь?! — ее ногти оставили на шее глубокие борозды. Сай схватил ее запястье, развернув к себе. Но она замерла, уставившись на что–то. Опустив взгляд, Сай понял, что она смотрела на его ладони, на золотые ожоги в форме полумесяца. Теперь они изменили свой цвет. Хотя кровь все еще проступала сквозь истончившуюся обожженную кожу, несмотря на лечение Лавкрита. И теперь Велька увидела их. Он поспешно спрятал ладони в рукава, но девушка, позабыв обо всяком этикете, удержала их.
— Ваши руки, покажите их. Это ужасно, такое ожоги. Значит, это правда, это все правда? Зачем вы скрываете от меня правду? Тот человек… он сделал с вами такое, и забрал Тенио? Хотя я была без сознания, но мне кажется, что видела и слышала все! — внезапно Велька стала странно молчалива, ее слезы уже высохли. Саю отчаянно хотелось прижать ее к себе, но вместо этого… от неожиданности он даже не успел среагировать, как она бросилась к нему, стоящему на коленях и обвила его плечи, спрятав голову на груди. Но она больше не плакала. Ее голос был сух, как и ее глаза. — Я дурочка? — тихо спросила она. — Я действовала, как дурочка. И теперь у вас из–за меня эти ожоги. И Тенио тоже больше нет здесь, и Кальвин тоже ушел. Я чувствую, ваше сердце переполнено от одиночества, но вы не виноваты… нет, — она покачала головой, — в этом нет вашей вины. Я бы хотела помочь вам, но не знаю как. Я такая слабая и такая глупая, от меня нет никакой пользы. Что я могу? Но если бы я могла, то я бы… я сделала все, чтобы ваше величество, Кальвин, и Тенио… — чтобы все были счастливы, как раньше. Я бы отдала все. Ваше величество? — она неуверенно подняла голову.
В этот момент что–то надломилось в нем. Опустив плечи, он заплакал. Он плакал и плакал, словно ребенок, понимая, что сегодня потерял еще одного дорогого ему человека, важного для него, все глубже и глубже погрязая в одиночестве, все сильнее и сильнее закутываясь в отчаяние, все дальше и дальше продвигаясь по пути монстра. Все меньше оставаясь похожим на человека. И дело было не в крови с золотыми искорками, дело было в тех мыслях, что были в его голове в тот момент.
Когда слезы текли по щекам Вельки, даже тогда он не мог отогнать их от себя. И Сай ненавидел себя за это, но понимал, что не может действовать по–иному. Он уже решил, пока находился рядом с ней все часы этой ночи. Выбор снова, как и в случае с Фон Грассе был — убить или…
Наконец он позвал:
— Велька.
— Ваше величество? — глаза ее становились все шире и шире, когда король отстранился от нее.
— Ты хотела бы помочь мне?
— Да, я… сделаю все, чтобы помочь вам! — порывисто воскликнула она.
Сай вытер свои слезы. Слезы нечеловека, ненастоящие, лживые слезы.
— Я доверяю тебе, — произнес он. — Но сначала обещай мне, что не испугаешься, что бы ни произошло, ты должна дать мне это обещание.
'…я и 'не монстр'? Нет, это правда. Все, что сказал Йон — правда. Я просто ужасный монстр. Куда опаснее и ужаснее, чем Микалика. Моя душа чернее сердца Хаоса, ведь я использую все, чтобы достичь своей цели, принося в жертву друзей, распоряжаясь их душами. Все, я использую любые средства без разбора, чтобы достичь того, чего хочу… и я даже… не буду жалеть об этом, ведь все мои слезы — просто притворство, чтобы создать иллюзию, что во мне еще осталось нечто человеческое…' — при этой мысли лицо Сая исказилось.
Должно быть, на миг Велька ощутила эту ауру, что разлилась вокруг него, отшатнувшись. Но Сай уже все решил. Она просто смотрела на него, не шевельнувшись, только ее глаза распахивались все шире и шире, до тех пор, пока его ладонь не коснулась ее груди. А затем она закричала. Но, зажав ее рот ладонью, Сай удерживал ее так, пока все не было кончено. Он даже не обратил внимания на возмущенный крик Слепого Бога, когда сила из его собственного тела изумрудной волной хлынула внутрь тела девушки, подчиняя его и изменяя. Вокруг фигуры самого Сая разлилось золотое синие. Велька видела его, беззвучно пытаясь высвободиться, но потом она затихла. Наконец Сай отнял ладонь, отвернув голову.
— Да, вот какой я — монстр, в котором нет ничего человеческого, даже моя кровь больше не полностью красного цвета, — произнес он, не в силах встретиться взглядом с девушкой. — Я нарушил самый страшный запрет во всем мире. Но мое тело все еще слабо, поэтому я не могу держать их всех в себе, и поэтому ты получила часть его — часть Лавкрита. Не бойся, это не целая часть. Поэтому тебе он не причинит такого вреда, но все же… — Сай сделала паузу. — Теперь ты можешь ненавидеть меня, ведь я использовал даже тебя, чтобы помочь Кальвину. Ведь на самом деле меня не волнует ничего в этом мире.
Сай заставил себя взглянуть на девушку. По правде говоря, он был удивлен, что она не потеряла сознание от шока, как будто могла сопротивляться этому.
— Я… внутри меня эта сила… — Велька замерла, обхватив себя руками. Она слегка дрожала. Наверняка боль была просто невыносимой, но она не издала ни звука, хотя должна была кричать. — Я понимаю, я видела то, что не должна была. От меня нет никакой пользы, я была бесконечно благодарна, когда меня, всего лишь внучку библиотекаря, взяли во дворец, чтобы быть секретарем его величества. Я думала, что это сон, который не будет длиться вечно. И я хотела что–то сделать для того человека, который помог мне. Эта боль, — она помотала головой, ее ногти вонзились в кожу плеч, — как вы могли постоянно выносить такую боль? Я не жалуюсь. Нет, если так я могу облегчить ее для вас — я согласна. Значит, это Лавкрит? — Девушка подняла голову, будто к чему–то прислушиваясь.
Сай кивнул:
— Лавкрит, Слепой Безумный Бог и принцип, руководящий всей наукой и медициной, в частности, в этом мире.
— Значит, он — то, что залечивает раны души и тела, а еще этого мира, — Велька улыбнулась, хотя в уголках ее глаз дрожали слезы. — Его сила огромна. Я чувствую, он злится. Он весьма раздражительный, но все от того, что ощущает свое бессилие что–то изменить.
Глубоко пораженный, Сай молча слушал, как эта девушка, всего лишь на несколько лет младше его, рассказывает ему истины, которые он сам недавно узнал от Лантиса.
— Я много читала и всегда интересовалась мифологией, — Велька тряхнула головой, и ее льняные косы качнулись. — Я не знаю, зачем вы во все это вязались и зачем так много приняли на себя, подвергая свою жизнь такой опасности, и почему вы хотели захватить Кальвина и сестричку Гвен. А еще я не понимаю, почему тот человек держал вас в клетке. Но мне не нужно это знать на самом деле — если вы вверили мне эту силу, — Велька прикоснулась к своей груди, — значит, так нужно. Если так я смогу быть вам полезной — я с радостью приму ее. Можете распоряжаться мной, как вам будет угодно, но я по–прежнему останусь вашим секретарем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
