– Если я… – вдруг произнес Мефодий и замолчал.
Арей выжидательно посмотрел на него.
– …встречу Яраата – я его убью! Его не спасут ни стены, ни союзники! – твердо договорил Буслаев.
Лигул на портрете замахал белым платком с такой энергией, будто платок привязали к лопасти мельницы. Похоже, у него были на то свои причины. В конце концов, кто, как не он, передал Яраату саблю тигриного укуса и помог ему тем самым бежать из заточения?
Короткий мощный палец Арея больно ткнулся Мефодию в грудь.
– Синьор помидор, не давай обещаний, которые тебе затруднительно будет выполнить. И знай: он сам попытается встретить тебя. Я в этом уверен, – произнес начальник русского отдела.
– Чтобы отомстить за ту силу, что я у него отнял?
– В том числе. Но, главное, ему теперь нужен твой эйдос, чтобы оттиснуть его на свитке. Далее останется только написать желание и бросить свиток в огонь. Думаю, эта самая легкая часть. И все – магия свитка обретет силу и вплетется в ткань времен так глубоко, как того пожелает хозяин свитка.
– Но почему именно мой эйдос? – нервно спросил Мефодий. Только что он из агрессора, мечтавшего встретить Яраата, превратился в жертву – и это было неприятно.
Арей усмехнулся. Имея немалый опыт, он тоже ощутил этот нюанс.
– Ты еще не понял? Разумеется, подошел бы и просто эйдос, но Яраат не разменивается по пустякам. Он стремится ужалить меня побольнее, унизить… Еще, еще, еще раз! Оказаться рядом, а затем вдруг исчезнуть без следа. Твой эйдос подходит для этой цели больше остальных, учитывая, что твои силы… хм… довольно значительны.
Мефодий посмотрел на одну свою ладонь, на другую и сдвинул их, как чаши весов.
– Так вот почему Лигул хотел, чтобы я проиграл эйдос? Потому что мой эйдос – это ключ от свитка?
– Да, синьор помидор. Ты верно все понял. Твой эйдос – ключ от свитка. Но, надо сказать, у нашего мелкого друга задача куда глобальнее. Кому принадлежит эйдос человека – тому принадлежат и его силы, не так ли, друг мой? – с иронией спросил Арей, поднимая глаза на портрет.
Горбун заулыбался, выражая самое трогательное умиление словами Арея. Портрет явно не желал, чтобы ему влетело за хозяина. Он не просто излучал доброжелательность. Он светился доброжелательностью, как подброшенный в сахарницу кусок уранового стержня.
– Лигул, ты слышишь меня? – спросил Арей.
Портрет осторожно кивнул.
– Умница! – произнес Арей. – Тогда немедленно заткни уши! Я хочу сказать кое-что для них не предназначенное.
Портрет поспешно зажал уши.
– Улита, крошка, будь любезна, растопи камин! Я разочарован. Нас пытаются обмануть! – не повышая голоса, приказал Арей.
Поняв, что он разоблачен, горбун на портрете пискнул и зажал уши уже по-настоящему. Он даже зажмурился, прикинувшись разом тремя обезьянками: той, которая ничего не слышит, другой, которая ничего не видит, и третьей, которая никому ничего не вякнет.
– Мефодий! – сказал Арей, убедившись, что его слова не покинут этих стен. – Надеюсь, ты не повторишь мою ошибку. Упаси тебя мрак когда-либо привязаться к смертной, у которой есть эйдос, или к стражу света. Ты уничтожишь ее и себя. У будущего повелителя Тартара и девчонки родом из Эдема не может быть будущего. Забудь о Дафне! Даже я, боюсь, не смогу тебя защитить. Ставки слишком высоки. Мрак не позволит тебе полюбить. НИКОГДА НЕ ПОЗВОЛИТ!
Глава 10
Повестка в Тартар
Через пару дней прибывший курьер передал Арею повестку срочно явиться в Тартар. Курьер был лоснящийся маслом немолодой джинн, ради торжественного случая материализовавшийся целиком и даже надевший широчайшие шаровары, какие прежде Мефодию случалось видеть лишь в фильмах о запорожских казаках. Передав Арею повестку и попросив его поставить оттиск дарха в ведомости, джинн некоторое время покрутился в приемной, незаметно стащил со стола у Улиты серебряную ложечку и исчез.
– Вот паразит! В другой раз просверлю все ложечки и прибью их гвоздями к краю стола! Будет, как в дурдоме: захотел размешать сахар – поверти стакан под ложечкой!.. Сил моих больше нет: комиссионеры тащат, суккубы тащат, а теперь еще и джинны! – сказала Улита с негодованием.
– А если их просто ловить с поличным? – спросил Мефодий.
– Ага! Поди их поймай! Схватишь его за руку, он сошлется на клептоманию, да еще и справку покажет! – отмахнулась ведьма.
Арей долго разглядывал повестку, пытаясь по отпечатавшейся на ней ауре пославшего определить, чего стоит ждать в Тартаре. Но повестка была типовой, составленной какой-то замученной секретаршей личной Канцелярии Лигула, которая в этот момент думала о своей женской судьбе и о походе в буфет и потому никакой внятной ауры не отпечатала. Подпись же под повесткой принадлежала не самому Лигулу, а одному из его помощников, который сам, по всей видимости, не знал, зачем Лигулу понадобился начальник русского отдела мрака. Поняв это, Арей оставил повестку в покое и подошел к портрету.
– Чего тебе опять надобно, старче? То одна бумажонка, то другая? Ты ночью-то спишь или все пишешь и пишешь? – спросил он мрачно.
Горбун на портрете пожал плечами и с ехидным видом принялся переминаться с ножки на ножку. Затем протянул бумажный пальчик и пакостно показал на повестку.
Не понимая, чего он хочет, Арей взглянул на повестку еще раз и обнаружил, что в графе «срочность» указано:
«ЯВИТЬСЯ НЕМЕДЛЕННО БЕЗ ВСЯКИХ ОТГОВОРОК И УВИЛИВАНИЙ!»
Ниже мелким шрифтом уточнялось:
P.S. Просим учесть, что мнимая неграмотность, слепота, нахождение в заточении либо в сосуде (для джиннов), либо в волчьем состоянии (для оборотней), неполучение данной повестки в срок вследствие случайной гибели курьера (sic!), а также клиническая, физическая и астральная смерть не могут рассматриваться в качестве оправдания неявки (ст. 966 пункт 696 кодекса Тартара).
– И случайную гибель курьера предусмотрел, поганец!.. Оно верно, чего курьерами-то расшвыриваться? Народец у нас ушлый. Прихлопнут как муху, а после: «Ну не получал я вашего письма!» Ладно, Лигул! Не скучай! Я вернусь и сразу начну играть в дартс. Вот только жаль, мишени нет. Но мы что-нибудь подыщем! Что-нибудь маленькое и противненькое! – многозначительно пообещал Арей.
Гаденькое выражение с лица портрета моментально исчезло. Лигул запыхтел и, застревая, помогая короткими ножками, полез прятаться за раму. Арей надел нагрудник, взял меч, несколько раз с угрюмым выражением лица прошелся по кабинету и позвал Мефодия.
– Мы с Улитой отбываем в Тартар. Разумеется, постараемся вернуться так скоро, как это будет возможно. Однако у меня скверное предчувствие, что на какое-то время нам придется там подзадержаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
