— Ну ты и свинья, Степанов! — вдруг взвилась Алина.
— Я свинья? — Его брови взлетели вверх.
— Значит, когда тебе секса захотелось, ты пришел, и я тебя приняла! Не помнишь, как три месяца назад явился ко мне пьянючий и устроил в подъезде концерт? Я поступила по-человечески, пустила тебя, кофе тебе сделала, а ты что? Тут же под юбку полез! Алиночка, давай по старой памяти… И что? Я как дура уже три месяца жду, когда же ты снова явишься, а ты…
Игорь прекрасно помнил тот позорный вечер, хотя лучше бы забыл. Налакался у друзей на юбилее свадьбы, загрустил и приперся к бывшей жене как побитая собака. На утро ему стало дико стыдно и за себя обидно, поэтому предпочел сделать вид, что ничего не было.
— Ну переспали и переспали, не принимай близко к сердцу, Алина.
— Ах, вот оно что? — чуть не подпрыгнула она от возмущения.
Потом сделала то, чего он от бывшей жены уж никак не ожидал: схватила подол платья и задрала до самой груди, при этом показательно повернувшись боком.
— С этим что прикажешь делать?
Степанов уставился на фигуру бывшей жены, почти загипнотизированный видом ее попки в черных колготках. Никогда ему попка эта не давала покоя.
— Не туда смотришь! — фыркнула она и положила руку на живот.
Игорь заметил, что тот немного выпирал.
— Что ты хочешь этим сказать? — не понял.
— Я беременна, идиот!
— Э-э… И ты три месяца ждала, чтобы мне это сказать? Почему?
— Да потому что я надеялась, что ты придешь, что мы помиримся до того, как ты узнаешь. А ты всё не шел и не шел… Ну, я и… — Она одернула платье и посмотрела на него выжидающе, а потом продолжила: — Кое-как собралась с духом, сама пришла. Игорь, давай помиримся, а? Не только из-за ребенка. Понимаешь, у меня до сих пор к тебе чувства… Кстати, я за ум взялась, как ты хотел, вернулась на юридический. Хочешь, я могла бы поработать твоей помощницей, тебе же вроде нужна новая сотрудница? Я видела, твоя предыдущая помощница разместила сегодня объявление. У меня три курса уже…
— Подожди… — прохрипел он с абсолютно ошалевшим видом. — То есть ты беременна. Ребенок точно мой?
— Степанов, ты свинья! — тут же взвилась Алина. — Да я после нашего развода вообще ни на кого смотреть не могла! А если не веришь, то и не надо. Как-нибудь без тебя разберусь, проживем с малышом, сама его обеспечу. Я тут перед ним распинаюсь, в чувствах признаюсь, а он… да иди ты!
С этими словами она развернулась и зацокала в направлении выхода.
— Стоп! — пробасил он так громко, что аж в ушах зазвенело.
Грозный оклик пронял даже Алину, она замерла на месте и обернулась с круглыми глазами.
Степанов поспешил к ней:
— Вместе пойдем!
— Куда? — с опаской поинтересовалась она.
— Как куда? Вещи собирать. Твои! Ты немедленно возвращаешься ко мне, и точка.
Бонус. Карма
— Ты чего испугалась, малышка? Так в руку мою вцепилась, я думал, оторвешь, — усмехнулся Тимур, когда они с Ангелиной вышли из зала кинотеатра.
— Да там просто такой момент был в фильме… — поджала губы она.
— Какой такой момент?
— Когда героиню пристегнули наручниками.
Муж пожал плечами:
— И что? Всё же хорошо закончилось.
Ангелина помялась, но потом все-таки призналась:
— Вспомнилось просто, как меня Захар тогда пристегнул. Даже если без последствий — это ж всё равно шок! И это страшно! Наручники — значит бессилие, уязвимость. Мне тогда было так жутко, как никогда в жизни. Я потом еще долго чувствовала на себе те стальные браслеты. Знаешь, Тимур, я до сих пор иногда думаю о нем.
— О Захаре? Зачем? — Муж резко посерьезнел.
— Ну как, он ведь прямо сейчас может кого-то обижать. В мире полно женщин, которых некому защитить. Может быть, в эту самую секунду он кого-то пристегивает, и…
— Нет, Лин, — покачал головой Тимур. — Никого он больше не пристегивает, гарантирую. Можешь вообще не переживать по этому поводу. Я как узнал, что он с тобой пытался сделать, сразу принял меры. Адвокат — полезная профессия, сама знаешь, какими связями обрастаешь. Так что… В общем, ты в подробности не вдавайся, но этот придурок уже давно никому не опасен. Пойдем лучше ужинать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
С этими словами муж подхватил Ангелину под руку и повел дальше по развлекательному центру в сторону их любимого ресторана.
— Как насчет европейской кухни? — поинтересовался с улыбкой.
Ангелина кивнула.
Ничего не имела против и искренне любила их еженедельные романтические вечера, когда Веру оставляли с няней и наслаждались обществом друг друга.
Тимур теперь активно следил за количеством развлечений в их семье, и жизнь Ангелины стала в разы интереснее. Куда только ни съездили за последние месяцы: исколесили всё черноморское побережье, были в Абрау-Дюрсо, в горах, даже слетали в Питер.
Работали вместе, отдыхали вместе, растили Веру.
«Оказывается, такой зверь, как семейное счастье, действительно существует!» — радовалась она про себя. Очень надеялась, что этот «зверь» поживет подольше — лет пятьдесят-шестьдесят.
Когда зашли в зал ресторана, Ангелина воскликнула:
— Ой, смотри, Степановы…
— Блин, чего они в наш любимый ресторан приперлись, поужинать им больше негде, что ли? — проворчал муж себе под нос, хотя сам же рассказывал Игорю про это место еще вчера.
Тимур помахал Игорю с его женой Алиной. Те помахали в ответ и стали звать Акуловых за свой столик.
— Ну что, пойдем? — пожал плечами Тимур.
— Пойдем, — улыбнулась Ангелина.
С тех пор как между двумя адвокатами исчез элемент соперничества, Акулов со Степановым помирились и даже стали приятельствовать, хотя это не мешало им друг на друга бурчать. Ангелине же нравилась яркая и интересная Алина. Кроме того, грех не поддержать помощницу бывшего шефа, особенно когда та ходила с таким круглым животиком. Месяц восьмой уже, наверное.
* * *
Несколькими месяцами ранее
Захар затягивал ее руки всё туже и туже. Знал, что делал больно, но уже достиг той стадии, когда даже это больше не цепляло. Их отношения с Дашей потихоньку себя изживали, надо было что-то менять, выходить на новый уровень, но он пока не понимал на какой, ведь уже дошел до границы ее болевого порога.
Нет, он пытался исправиться, честно.
После той истории с лапочкой Ангелиной честно старался вообще держаться подальше от женщин. Вернулся в приграничный городок для прохождения службы. И тут встретил ее… Миниатюрную красавицу, Дашу, приехавшую погостить к бабушке.
Русская коса в кулак толщиной, узкая талия, крепкая грудь и задница, а еще взгляд загнанной косули и мягкий, нежный голос — это всё слишком привлекало.
Он пытался обращаться с ней нормально. Несколько недель даже без всяких наручников спали, но никакого удовольствия. Как-то раз он попросил ее поиграть, и с тех пор понеслось по старой схеме. Только с тем исключением, что на Дарью Захар имел официальные права — женился.
— Пожалуйста! — тихо взмолилась она, когда он закончил привязывать ее к кровати. — Пожалуйста, только не так…
— Цыц.
Захар только успел представить, как засунет ей в рот кляп, поставит на четвереньки, схватит за волосы и…
Дальнейшему развитию событий помешал стук в дверь. Настойчивый и громкий.
— Кого там принесло? Молчи, а то оставлю в наручниках на сутки, усекла? И накажу.
Дождавшись кивка, Захар вскочил с кровати, плотно закрыл дверь в спальню и двинулся в коридор открывать.
Знал — жена послушается. Она ведь помнила, что бывало за непослушание.
Захар очень удивился, застав на пороге своего небольшого дома на окраине майора Свиридова, жирного здоровяка, который уже несколько лет как управлял их частью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Здравия желаю, — проговорил приветливо.
— Ты это мне отставь, я по личному делу, — ответил майор, проходя в коридор. — Угостишь стопочкой чая?
— Эм, конечно, — кивнул Захар и проводил Свиридова на кухню.
