никаких действий.
— Заплатите за проезд, п-пожалуйста, — смущённо произнесла девушка.
— Гы, я бы заплатил, если бы деньги были…
— Тогда покиньте салон, — уже строже заявила она.
— Зай, зачем же сразу гнать! Мы ведь со всем почтением, — расхохотался второй увалень, едва грузно опустившись на свободное сиденье.
Сокол поморщился, понимая, что поспать ему теперь уж точно не получится.
— Эм, может, вмешаемся? — спросил Грабля, ища ответа у своих товарищей.
— И что? Выгоним их из салона? А если на телефон снимут? Потом ещё и обвинят во всех грехах, — протянул Валерьянка. Хотя по его лицу было видно, что происходящее ему совсем не нравится.
— Покиньте салон или заплатите за проезд, — попробовала вразумить мужчин девушка.
Но окутанные алкогольной дымкой мозги пьянчуг явно не желали принимать установленный порядок.
— Вот чего ты начинаешь, а⁈ — повысило голос ближайшее к контролёрше туловище, — Мы и так пашем, что день, то заря! Можем же мы позволить себе и до дома доехать! Что за молодёжь пошла!
— Вы не заплатили за проезд… — попыталась было вновь возразить контролёрша, когда над ней навис алкаш.
Девушка неуверенно сделала шаг назад и запнулась о собственную ногу. Пискнув, она упала в проход между сидений и со слезами в уголках глаз уставилась на мужчину перед собой.
— Не смей мне указывать, что делать, сука! — рявкнул на неё тот.
— Так, ну всё. Я пошёл, — рыкнул Сокол, перелезая через Граблю.
— Ты уверен? — последовал вопрос Валерьянки ему в спину.
— Более чем, — буркнул Вячеслав.
Проигрыш на соревнованиях, раздражающая мигрень после пропущенного удара в финальном матче, всхлипы девушки, а также омерзительный гогот пьяных тел — всё это смешалось в бурный коктейль.
Который требовал выброса. Хоть в каком-то виде.
И Сокол уже знал, как он может решить все проблемы за раз.
Всё, что от него требовалось…
— Извинись перед ней и покинь автобус, — потребовал парень у обидчика.
— Чё, героем себя посчитал, сопляк! — разинул было пасть алкаш, и тут же получил кулаком в челюсть.
От силы удара он рухнул на задницу, ошеломлённо смотря перед собой в пустоту.
— Никогда не был хорошим дипломатом, — хрустнул кулаками Сокол, возвышаясь над мужиком.
Всё, что от него требовалось — это прибегнуть к насилию.
К самому доступному и очевидному для каждого разумного языку.
— Мелкий говнюк! — завопил второй мужик, вскочив со своего места. Обойдя своего дружка, он широко замахнулся кулаком.
На что Сокол резко пригнулся и с разворота впечатал локоть в грудь противнику.
Тот резко выдохнул и, запнувшись обо всё ещё не в силах подняться, коллегу, грохнулся на пол.
Третий член этой компании явно оказался чуть более трезвым, а потому с широко раскрытыми глазами он только и мог, что глотать воздух и озираться по сторонам.
Гладенькая улыбка сама по себе легла на лицо Вячеслава.
— Ну что, приятель, махаться будешь? Или, как пёс, без дружков ничего не можешь?
Мужик ничего не ответил. Вместо этого он бросился бежать.
И врезался лицом в закрытые двери автобуса, при этом умудрившись разбить нос.
Соколу только и оставалось, что безучастно глазеть на это шоу.
— Вот тебе и финита…
* * *
— Значит, он ударил первый? — равнодушно спросил уже немолодой милиционер с выпирающим из-под жилетки животом.
— Д-да, но… — ответила кондукторша.
— Этого нам более чем достаточно, — хлопнул блокнотом служитель закона, а затем обернулся к своему молодому напарнику, — Паш, пакуй всех шестерых!
— Но ведь они первые начали! — воскликнул Грабля, явно не желая лезть в служебную машину. Впрочем, спрашивать его мнения никто не собирался, — Тем более это была самооборона!
— Главное, не кто начал, а кто продолжил, — вздохнул милиционер и поправил свою фуражку, — Да и это вы утверждаете, что они первые начали. А вот ваши «деды морозы» уверяют, что вы напали на них среди бела дня. Прямо в салоне автобуса.
— Это ведь неправда! — нахмурился Валерьянка.
— Это нам и предстоит понять, — поморщился милиционер, — В изоляторе посидите немного. Опросим. Ну и после этого…
— Семёныч, ты это видел? — подозвал его «Паша». Он как раз раскрыл спортивные сумки троицы товарищей.
— Что там, Паш?
— Тебе лучше самому взглянуть на это, — хмыкнул оперативник.
Вздохнув, немолодой Семёныч прошёл к багажнику, где он и смог видеть мечи и топоры.
— Холодное оружие?
— Оно самое.
— Оно затупленное! Мы реконструкторы! Это бутафория! — кричал им Грабля с заднего сиденья.
— А это, уважаемые, мы проверим в участке, — заявил хмурый Семёныч, — Сейчас же вы поедете с нами. И никак иначе.
* * *
— Простите, парни, — понуро опустил голову Сокол, — Не надо было лезть мне к ним. Ещё и вас упекли.
— Так, не ты один этих уродов избивал, — рассмеялся Грабля, поигрывая мускулами, — Один на троих, это как-то нечестно. А вот трое на трое — уже целый турнир!
— Надо было дальше притворяться спящим, — кисло улыбнулся Сокол.
— Ага, и позволить этим уродам портить воздух? Нет, спасибо, — подбодрил его Валерий, хлопнув по плечу, — Встряли, ну и встряли. Чего уже киснуть над пролитым молоком?
— Тю, ты зато глянь, какие тут красотки работают, — Грабля стукнул локтем в бок Валерьянку, — Может, нам повезёт и получится выпросить номерок?
Прямо напротив их камеры с Семёнычем общалась очень даже миловидная сотрудница. На первый взгляд, лет этак двадцать пять-двадцать шесть.
Форма смотрелась на ней, как
