С накинутой шкурой медведя на спинку, подобно огромному плащу, с подставкой для огромной кружки из золота.
А также с внушающей трепет мускулистой фигурой, обладатель которой прожигает меня цепким взглядом.
Хирдман передо мной склоняет голову.
— Великий Конунг, я привёл к вам нового ярла Алекса, как того и требует обычай! — заявляет солдат.
Конунг останавливает его дальнейшие слова взмахом руки. С хмурым выражением лица он спускается со своего резного трона.
В гробовой тишине затихшего зала он, шагая по ступеням, а затем замирает прямо напротив меня, всё ещё изучая меня, точно какой-то музейный экспонат.
— Сашка! Ты ли это⁈ — удивляется он, — Братан, откуда⁈
— Славка⁈
Глава 21
— Охренеть! Живой чертяка! — смеётся Сокол, он же Славка и мой старый знакомый по секции исторического фехтования.
Вот такого поворота я определённо не ожидал!
— Как тебя вообще занесло в наш край? — интересуется товарищ, по-приятельски обхватив меня за шею и потащив к общему столу. — Хотя нет! Не порти интригу! Расскажи всё с самого начала! Всего год прошёл, а ощущение словно не виделись целое десятилетие!
— Да, действительно, в прошлой жизни, — произнёс задумчиво я, всё ещё не в силах осознать тот факт, что нашёлся хоть кто-то, кого я знал с Земли.
Это же какой должен быть шанс на то, что мы найдём друг друга на столь огромном сервере Системы!
Да ещё и то, что оба мы окажемся Лордами своих поселений…
Хоть стой, хоть падай от таких новостей!
Тут среди викингов начинается суета, и к нашему столу вовсю прорывается две фигуры.
Ими оказываются тоже мои старые знакомые.
— Сашка!
— Дружище!
Не успеваю я даже ответить, как меня чуть ли не роняет со скамьи на пол подбежавший дуэт.
Они сжимают меня в объятиях и отпускают лишь в тот миг, когда у меня, кажется, начинают кости трещать.
— Я тоже рад вас видеть, — смеюсь я на безудержную радость товарищей, — Валерян, Генка. Вы ни чёрта не изменились.
— Попробуй тут тоже поменяться! — хохочет Геннадий, он же теперь Грабля, — Я было пытался бороду отрастить. Брутальную такую. Чтоб всём на зависть. А этот гад мне её во сне сбрил!
Парень ударяет в плечо улыбающегося Валерьяна, на что тот философски пожимает плечами, мол, не я виноват во всём этом дурдоме.
— Он эту бородку свою козлиную чуть ли не в глаза каждому встречному тыкал, — хмыкает Валерьян. — Задрал всех пуще своего языка без костей. Причём настолько, что я получил личный приказ от Конунга — сбрить это недоразумение к чертям собачьим.
— И ты его выполнил на все сто, — улыбается Сокол. — Ты представь, Сашка, мало мне было того, что Грабля наш может накладывать дебафф «Мигрень», просто уболтав любого встречного, так он ещё и ужас научился накладывать на новичков.
— Это как это? — удивляюсь я.
— Рожей своей небритой, чем же ещё! — шутит Валерьян.
Хохот проносится по всему длинному дому, как-никак, а у Конунга и его приближённых имеется немало слушателей.
— Эй, ещё пара таких лживых инсинуаций, и я начну отращивать усы! — возмущается Грабля, но по его ухмылке видно, что их слова его нисколько не задевают.
— Система упаси наших воинов! — вскидывает руки к потоку Сокол, тем самым провоцируя новый взрыв смеха.
По его удовлетворённому виду становится понятно, что чужое внимание ему приносит удовольствие.
И причём немалое.
Насколько я помню, Сокол всегда любил повыпендриваться. То на соревнованиях по фехтованиях встанет в пафосную стойку, то демонстративно и медленно вынет меч из ножен, то пошлёт воздушный поцелуй какой-либо зрительнице.
В этом весь Славка.
Человек с двумя плоскостями.
С одной стороны, верный товарищ, который просто не выносит любого вида несправедливости и всегда спешит на помощь.
Даже когда его участие может лишь усложнить обстановку.
С ноги влететь в драку и только потом узнать, по какому поводу дерутся — в этом весь Сокол.
А с другой, до одури вспыльчивый, задиристый и скрытный человек.
И ведь наши с ним отношения тоже нельзя было назвать кристально ясными.
Ходили ли мы на одну секцию?
Да, ещё как, даже выезжали на турниры в одной команде.
Но были ли мы прям друзьями? Здесь я уже затрудняюсь ответить.
Сокол относился к тем людям, которым нужны не друзья, а свита. Грабля и Валерьян подходили под это определение. Один — трепло, каких не сыскать, но весёлый и добрый парень, а второй — спокойный и рассудительный, как удав.
Они словно оттеняли Славку, давая ему блистать на их фоне. И всех это устраивало. Я же в их компанию не входил, хотя и не ссорился.
Предпочитал не идти у кого-то на поводу, а быть самому по себе. Вроде как и сосуществовали без особых проблем, но в тоже время…
Именно с Соколом мы чаще всего сталкивались лбами. Соперники, вот кем мы были на секции. Постоянно, чуть ли не каждый день выясняя, кто из нас лучший.
Даже на роль капитана команды тренер вынужден был выбрать вообще третьего парня.
«А чтобы глотки друг другу не перегрызли по дурости», — тогда пояснил он.
И даже сейчас я не уверен, правильно ли вообще поступил тренер. Ведь предмет спора формально пропал, но вот отношения между нами с Соколом не сказать чтобы наладились.
Скорее, из острой фазы противостояния мы плавно перетекли к вялой и неочевидной.
Подколки, шутки, издёвки на грани фола.
В ход шло всё. Нам это нравилось. Продолжать наш негласный бой, несмотря на суровый прищур тренера.
Это подначивало и заставляло драться ещё лучше, ещё отчаяннее.
Даже
