что такой стиль боя ему непривычен. Так что мне легко удаётся отвлечь его и сбить с ног подсечкой.
Дальше удар, и его клинок летит в сторону.
А мой оказывается возле его горла.
— Думаю, исход всём и так ясен, — провозглашает Сокол. — А теперь убей его, ярл Алекс. Имущество Ульриха станет твоим, а его люди станут служить тебе.
Я медлю, и Ульрих это понимает. Рывком он поднимает своё тело, чтобы насадиться на меч. И падает на пол, прижатый силой телекинеза.
— Если ты не убьёшь его, то он станет рабом, а это позор для любого воина, — недовольно заявляет правитель Винланда.
— Лучше убей меня! — хрипит Ульрих. — Я ни за что не пойду в рабы!
— А я говорил, что мне нужен раб? — удивляюсь я, смотря на своего противника, — Я не вижу в них пользы. В соратниках и вассалах? Вполне. Но в рабах? Уж увольте.
— Ярл Алекс, вы нарушаете закон…
— Мне казалось, или после победы я могу делать всё, что захочу с проигравшим? Раз его жизнь теперь в моих руках? — интересуюсь я.
Находясь под пристальным вниманием своих подчинённых, великий Конунг нехотя кивает, явно уже догадываясь, к чему я клоню.
— И раз уж я решаю, как поступить, то и мне же делать Ульриха рабом или нет, — заявляю я во всеуслышание. — Какой толк лишать Винланд хорошего воина перед самим началом войны? Это всё равно что забивать гвозди микроскопом или ковырять землю честным мечом! Вместо этого, ярл Ульрих, желаешь ли ты встать под моё начало? На добровольной основе? И пойти за мной в славный бой?
— Я согласен! — поддавшись моменту, кивает Ульрих, да так и остаётся, склонив голову.
А всё это действо оглашает радостный рёв толпы.
Кажется, воинам пришлась по вкусу альтернатива презренному рабству. И это понятно. Мало кто хочет лишиться всего и вся после одного проигрыша.
А тут появляется такая сочная альтернатива смерти или рабству!
Краем глаза я отслеживаю реакцию Сокола. И по его потемневшему лицу становится очевидно, что он совершенно не рад происходящему.
А вот нечего было выпендриваться!
Сам же выстрелил себе в ногу.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — уже тише произносит Конунг, отмахиваясь от этого вопроса, как от чего-то незначительного. — В таком случае, Винланду повезло, что в него прибыл столь умелый воитель! Я ведь не ошибаюсь, ярл Алекс.
— Нисколько, великий Конунг, — фыркаю я.
— Тогда пора принести клятву верности…
— Неужели у могучей армады викингов Винданда больше не осталось достойных игроков? — не позволяю я закончить предложение Соколу.
Я не мог сейчас встать на колено и принести клятву.
Вот никак не мог! В этот же миг раскроется то, кем я являюсь, и ещё мне повезёт если меня не зарежут здесь и сейчас же.
Просто задавят толпой, а Сокол и глазом не моргнёт на происходящее.
Мне просто необходимо выиграть время.
Хоть как-то. Хоть где-то.
И потому мне приходится идти ва-банк.
— Я больше недели плыл в сторону острова. Оказался в самом эпицентре «Мерзкого шёпота». Прошёл испытание великого Конунга на глазах у всех здесь достойных игроков. И мне никто не предложит и кружки эля? Я, полагаю, могу себе позволить хотя бы ночь отдыха? — усмехаюсь я. — Да и к тому же разве я могу дать клятву, будучи не в самом своём лучшем виде?
Я демонстративно осматриваю свою пыльную и покрытую песком одежду.
Шум резко нарастает в помещении. Воины согласно бурчат на тему лишней спешки.
Из-за чего, хоть и не прямо, но в адрес Конунга явно летят неодобрительные шепотки.
Сокол понимает, что допустил очередной промах, слишком поздно.
Некоторые уже с сомнением смотрят на своего предводителя. Уж как-то подозрительно ведёт себя их правитель сегодня. Неужели сам Сокол чего-то… опасается⁈
И, чтобы не усложнять обстановку ещё больше, Сокол нацепляет на лицо добродушную улыбку.
Точно говоря: «А ведь в самом деле»⁈
— Действительно! Тащите эль и рабынь! На сегодня и вправду достаточно лишнего официоза! У нас ещё вся ночь впереди! Отпразднуем же достойное пополнение нашей армады! Клятву можно дать и после отдыха! — грохочет Сокол.
И в ответ ему звучит слаженный рёв десяток глоток.
Я же мысленно утираю пот со лба.
Кажется, пронесло. Но вот надолго ли?
Глава 22
Я неторопливо потягиваю эль из кружки, когда ко мне подсаживается Валерьян.
Мы молча смотрим в глаза друг другу, и лишь спустя минуту он опускает голову
— Я… хотел бы извиниться, — выдаёт Валерьян, — за Сокола и за то, как он поступил.
— Тебе не за что извиняться, — качаю я головой, делая большой глоток эля.
— Это ты так думаешь, — невесело усмехается мой собеседник. — Всё пошло наперекосяк с самого начала. И если ещё в первые дни мы с Граблей могли хоть на что-то повлиять, хоть что-то противопоставить Соколу, то сейчас… я уже ни в чём не уверен.
— Что вообще случилось? — спрашиваю я. — Передо мной будто стоит совсем другой человек.
— Знаешь ведь выражение «власть развращает»? — отвечает Валерьян. На мой кивок он продолжает свою мысль. — Всё это херня полная. Власть позволяет тебе поступать так, как ты того желаешь. Она не делает из нас монстров, она лишь вытаскивает всё то, что ты когда-то прятал в собственных же потёмках.
— И Сокол раскрылся с неожиданной для всех стороны? — фыркаю я. — То есть вы, типа, не ожидали такого?
Как-то всё это звучало… уж слишком упрощённо.
— Не имею ни малейшего понятия, — проводит рукой по волосам Валерьян. — Но ты сам
