становится тише. Все ждут моего ответа.
— Великий Конунг сомневается в том, что я одолел ярла в честном поединке? — сухо интересуюсь я.
Сокол поднимается со своего места, чтобы теперь смотреть на меня сверху вниз.
— Кто его знает, «ярл» Алекс, — вновь выделяет мой титул Конунг, — кто его знает… Может ли так статься, что твои красавицы затрахали до полусмерти экипаж драккара. А уж ночью под шумок его и умыкнули? Быть может, прежний хозяин всё ещё сидит на том острове и ждёт своего спасения?
— Моего слова тебе не достаточно? — интересуюсь я спокойно
— А это может кто-нибудь подтвердить? — оглядывается Сокол, словно призывает всех в свидетели. — Ведь, если нет… то никакой вы не ярл, товарищ Алекс.
— Эй, Сокол, ты чего… — за рукав Конунга дёргает Грабля, пытаясь того усадить за стол.
Но безуспешно. Мощная фигура правителя острова даже и не думает отходить ни на шаг со своего места.
Плюнув на это, Грабля снова старается привлечь внимание Сокола.
— Дружище, что с тобой? Чего ты на Санька взъелся? Ну? Мы же друзья! Да и не было такого обычая, чтобы ярл доказывал, что он победил предыдущего, — произносит Грабля.
— Сокол, в самом деле ж, — вторит его словам Валерьян. — Мы же этот закон и составляли… Что было в море, остаётся в море…
— Я здесь закон! — резко обрывает его слова Лорд Винданда, сжав кулаки до хруста. — Любой, кто подвергает это сомнению, может отправиться со мной в море. Будучи привязанным к носу драккара. Или сразу пойти ко дну. Морская водичка явно поможет мозгам проветриться. В следующей жизни.
Два старых друга Сокола, Грабля и Валерьян, моментально затыкаются и неверяще смотрят на своего Конунга.
Вот именно…
Конунга. Только сейчас я осознаю причину своих подозрений.
Сколько осталось в человеке напротив меня от самого Сокола?
Был ли это всё тот же порывистый, но искренний в своих намерениях Вячеслав Соколовский?
Или же его давно задушил жёсткий, не терпящий возражений, вспыльчивый и готовый чуть что пролить кровь великий Конунг Винланда?
— Если великий Конунг сомневается в моих способностях, то я готов подтвердить их делом, — заявляю я, прямо смотря на Сокола.
Тот возвращает своё внимание ко мне и едва уловимо ухмыляется.
— Что ж, да будет так! — хлопает они в ладоши. — Наш новоиспечённый ярл жаждет битвы! Кто мы такие, чтобы отказывать ему в этом⁈
И ведь знает же, паскуда, что это он меня толкнул на этот бой. Не начни Сокол мутить воду, то вообще появился бы весь этот балаган?
Сомневаюсь.
— А выступит против нашего новичка… Ульрих! — Сокол указывает с хищным оскалом на поддержавшего меня мужчину. — Бой будет насмерть!
Двух зайцев одним выстрелом. Хитро, Лорд Сокол, этого не отнять.
Очень хитро.
Впрочем, отказаться я также не могу, тогда меня моментально заклеймят слабаком и трусом.
А что делают со слабаками в Винданде и так понятно. В лучшем случае они становятся рабами. Это в лучшем.
Очень спешно для нас подготавливают круглую площадку в самом центре длинного дома.
Раздвигают столы и лавки, создавая место для боя. Видно, что подобное происходит здесь не в первый раз.
У меня в руке оказывается мой верный цзянь, а вот Ульрих выбирает круглый щит из темного дерева с металлическии умбоном в центре и традиционный длинный меч.
— В таком случае… да начнётся бой! — без особых прелюдий даёт отмашку Сокол и мой противник совершает рывок в мою сторону, стараясь сбить с ног щитом.
Взяв Цзянь обеими руками, я также не стою на месте.
Не успевает и моргнуть Ульрих, как я уклоняюсь влево, пропуская врага мимо себя.
А когда он проносится рядом, подбиваю ударом под колено опорную ногу.
Ульриху едва удаётся удержать равновесие.
Он встаёт напротив меня, теперь уже в защитную стойку.
Окружающие ревут, думая, что мне повезло. Но ярл, стоявший напротив меня, понимает, что увернулся я за счёт куда более высоких, чем у него характеристик.
И он осознаёт, что бой не будет лёгким.
Какое-то время мы кружим друг против друга, пока он не решается на новую атаку. Снова замахнувшись щитом, он пытается отвлечь меня, чтобы нанести точный укол мечом.
Вместо того, чтобы уклониться и закрыться, я сам бью плечом в его щит, вкладывая в удар дополнительную силу.
Воин ухает, щит впечатывается ему в грудь, тем самым прижимая правую руку. Мечом Ульрих пробует меня задеть, но я отвожу неуклюжий замах цзянем.
Пяткой наступаю на стопу мужчины. Тот шипит, делает шаг назад, второй.
Чувствуя его неуверенность, я снова перехватываю меч двумя руками и начинаю рубить его щит.
Ульрих прячет голову за щитом, ожидая удачной возможности. Но её не наступает.
Приподняв голову над кромкой щита, викинг запоздало осознаёт, что я уже замахиваюсь цзянем сверху.
Бах.
Лезвие глубоко вонзается верхнюю часть щита, едва не разрубив тот напополам.
Толпа зрителей ликует. Народу, как и всегда, хочется хлеба и зрелищ.
Хлеба сейчас у каждого в излишке, а вот зрелище… уже обязаны предоставить я и мой противник.
— Ха! — поняв, что я временно оказываюсь безоружен, Ульрих на выдохе совершает укол.
Лишь в последний миг мне удаётся вытащить цзянь из щита и отбить атаку.
Я использую своё преимущество в силе и продолжаю рубить его щит.
С изделием спартанских оружейников подобное не получилось бы, но здесь верны традициям, а значит блокировать удары можно только металлическим умбоном. Остальная же поверхность способна защитить разве что от стрел.
Удар!
И щит Ульриха надрывно скрипит, разлетаясь в щепки.
А я уже атакую ошеломлённого воина.
Он пытается парировать мои удары мечом, но чувствуется,
