Это было как раз то решение, на котором споткнулись руководители экспедиций. Почему она должна обязательно преуспеть там, где потерпели неудачу все остальные? Множество кораблей пытались перенестись за пределы фронта Морских Звезд, причем во многих направлениях. Никто из них так и не вернулся.
Это потому, рассудила Лючия, что их внепространственные корабли оказались подобны муравьям, пытающимся убежать от топчущей их ноги. Такое просто невыполнимо. Десятая башня могла и близко не достичь возможностей Морских Звезд — однако она реально увеличивала шансы людей на выживание, а только это и имело значение. В ней достаточно места для размещения каждого, включая Несогласие. Если удастся спасаться от всевидящего Ока достаточно долго, они гарантированно смогли бы избежать смертельного удара, вернувшись на Сагарси после ухода фронта Морских Звезд — с их уходом и бояться стало бы нечего. Они приобрели бы свободу для колонизации любой звездной системы по собственному выбору.
— Если это сработает, — мрачно заметил Роб Сингх, с которым Лючия поделилась мыслями по поводу своего же проекта.
Общаясь при помощи телеробота — такого же, какой был и на Расмуссене, — Роб, в лице местной версии, по просьбе самой Лючии помогал ей разбираться в конструкции Десятой башни, «припаркованной» возле Хаба на орбите вокруг Сагарси.
— Тебя позвали вовсе не за твой пессимизм, Роб, — ответила Лючия, наблюдая за ним при помощи зрительных приспособлений своего И-тела.
Хотя энграмма Бенк и продолжала работу в Темной Комнате, Лючия оказалась способной перемещать точку своего виртуального взгляда в любое место, по собственному выбору.
— Так почему ты пригласила меня, а? — спросил Роб, а его безжизненный, сверлящий взгляд начал искать ее прозрачное лицо.
— За компанию, — просто сказала она. — А еще — осталось плохое чувство после того, что произошло на Расмуссене.
— Это был не я, — оправдывался Роб, — это был другой я.
— Вы все на одно лицо. Вы даже ведете себя одинаково. Ты ведь тоже копаешься в Дарах, верно? Ищешь всякие нестыковки?
— Так же, как и еще один из Робов, с Инари. — Его длинные руки сплелись вместе. — И посмотри, куда его это привело…
Убит, — напомнила она себе, — при крушении Сотиса.
— Он умер не по этой причине, разве нет? — произнесла Лючия уже вслух. — Собственно, как и другая твоя копия, на Расмуссене.
— Однако я не помог им, верно же? Теперь же начинаю понимать: я… нет, мы… мы теряем время понапрасну! Даже если в Дарах есть еще секреты и если мои усилия не стали ошибкой — все равно больше нет времени на то, чтобы узнать остальное! Что дальше?
— Цель есть всегда, Роб, — спокойно возразила Лючия. — Чем больше мы знаем, тем больше у нас шансов. Если ты пустишь себе пулю в лоб, признав поражение, тогда умрем и мы. Если ты продолжишь поиск, продолжишь борьбу, тогда и мы можем выжить. Даже такая малая надежда стоит того, чтобы за нее побороться.
Роб на какое-то время задумался над этой мыслью, его робот тоже замер, затем произнес:
— Ты дала мне надежду, Лючия. Благодарю за это. Готов сам стать добровольцем и участвовать в экспедиции «имени Темной Комнаты» — если только Дональд позволит.
— Я уже замолвила за тебя словечко.
Пока они разговаривали, на Сагарси и в других поселениях не оставляли попыток обследовать оставшиеся у них Темные Комнаты. Если бы нашлись другие — те, кто сможет взять от Башен еще больше, тогда несущая способность их ковчега могла бы увеличиться. Теперь на план Лючии работали многие.
Лючия старалась не остудить энтузиазма.
— Роб, я хотела спросить тебя. Ты занят изучением Даров дольше, чем кто-либо еще. Как ты считаешь, почему они обращаются к нам на нашем языке, причем с самого первого момента? С Юлами ситуация та же?
— Мы полагали, что они считывали данные с первых зондов для получения информации о нашей культуре еще до контакта.
— То есть они наблюдали за нами, не обнаруживая себя, правильно?
— Может, да, а может, нет. Знаешь, Лючия, эти создания настолько высокоразвиты! Нам остается лишь надеяться на нечто подобное. Подозреваю, что им достаточно столько времени на знакомство с чужой культурой, сколько я сам трачу на произнесение одной такой фразы.
Лючия кивнула. Теория Роба грешила излишней скромностью, но казалась вполне правдоподобной, учитывая факты, ей уже известные.
— Должно найтись какое-то объяснение, почему для любого контакта они всегда выбирают Питера, если могут выбирать, — проговорила она. — Почему именно он является интерфейсом между ними и нами.
— Это кажется логичным, — ответил Роб. — Хотя мы не знаем, почему выбирают именно его. Думаю, если в качестве посредника кому-то нужен тот, кто едва способен трезво рассуждать — то вовсе не между тобой и тем, кому бы ты хотел реально помочь. Я слышал, что Питер был настоящим ученым, универсалом, и как кандидат вполне мог олицетворять собой естественный выбор, но сейчас…
Робот немного подумал, затем произнес:
— Короче, похоже на ситуацию, когда нам сознательно затрудняют путь к пониманию.
— Не исключено, — согласилась Лючия.
Все казалось слишком правдоподобным. Если Прядильщики могли выучить язык землян за несколько секунд, это факт уже не столь удивительный в сравнении с их элементарной ошибкой при выборе контактного лица.
— А вдруг это проверка? Когда мы поймем ход с Питером, с нами заговорят по-настоящему, — предположила она.
Глаза робота весело завертелись на своих стебельках:
— Интересное предположение.
Она тоже так думала. Предположение имело вполне определенный смысл, и оно согласовывалось с другой информацией, до того смущавшей Лючию.
Если система Пи-1 Большой Медведицы действительно представляет собой убежище Прядильщиков, и они оставались там в течение более чем сорока лет — тогда почему Лючия жива до сих пор? Прядильщики разрушили поселение, основанное там ее соратниками по экспедиции. Начиная с определенного момента они препятствовали любым попыткам изучения системы, пресекая их самыми жесткими средствами, и тем не менее дали Лючии пройти по всей системе, скомпрометировав себя подменой изображений ее примитивной камеры и почти гарантируя возникновение подозрений.
Проблема в том, что альтернатива предоставляла более негативный сценарий. Воображение уже рисовало Лючии картину: высшие существа играют найденными ими более молодыми расами. С Питером Лючию связывала сложная паутина взаимно переплетенных обстоятельств, направляемых, казалось, их собственными оригиналами. Было ли то совпадение обстоятельств случайным, когда она выжила у Пи-1 Большой Медведицы и на Расмуссене, когда не была сожжена вместе с технологиями Прядильщиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
