— Это оно? — спросил Роб, и глаза его робота повернулись к объекту в руках у Лючии. — Это что, цель нашего визита?
Она просто кивнула:
— Да.
— Так что там записано?
Лючия прижала находку к груди так, словно держала в руках подарок любимого человека.
— Просто кое-какие старые записи, — уклончиво пояснила она. — С их помощью я хочу освежить и свои воспоминания.
Глаза робота, покачиваясь, проводили ее до выхода из корабля.
— Знаешь, ты начинаешь говорить совсем, как они.
Лючия глянула вниз на катившегося вперевалку робота, подлаживавшегося к ее размеренной походке.
— Начинаю говорить как кто?
— Как Дары, — ответил он. В голосе Роба послышалась игривая нотка, но в целом его речь была недвусмысленно серьезной.
Лючия не могла возразить — в словах робота действительно имелась доля правды. Физически от Даров в ней было много больше, чем от человека: код энграммы исполнял процессор внеземного происхождения, а тело состояло из чистой энергии. В то же время в более высоком смысле — над уровнем физической реализации — это была прежняя личность Лючии Бенк. Именно эту проблему хотелось решить, раз и навсегда.
Лючия немного отвлеклась, отвечая на комментарий Роба, и в это самое время почувствовала легкий электрический зуд — в одной из Десятых башен, расположенных на расстоянии Даров, получено сообщение мгновенной связи. Как именно она поняла это, осталось неизвестным, но сообщение резко отличалось от обычных донесений патрульных прорезателей, контролировавших пространство в удаленных системах. Лючия остановилась, прислушавшись к тексту:
ЭТО КЭРИЛ ХАЦИС ИЗ ОБЪЕДИНЕНОЙ ПРГРАММЫ ИССЛЕДОАПНИЯ ЗВЕЗДНОГО ПРОСТРАНСТВА, КОД 154, КОРАБЛЬ «С.В. КРАСНИКОВ». СИСТЕМА СТАРТА HD-92719. ОБРАЩАЮСЬ В КАЧЕСТВЕ РУКОВОДИТЕЛЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ МИССИИ, НАПРАВЛЯЮЩЕЙСЯ К ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ РАСЫ, НАЗЫВАЕМОЙ НАМИ МОРСКИМИ ЗВЕЗДАМИ. ИМЕЕМ ДАННЫЕ О МЕСТЕ, КОТОРОЕ ВЫ ИЩЕТЕ. ЭТО СПРЯТАНО В СИСТЕМАХ, ВБЛИЗИ КОТОРЫХ МЫ ОБИТАЕМ. ЕСЛИ ХОТИТЕ ГОВОРИТЬ С НАМИ, МЫ ДАДИМ ЕГО КООРДИНАТЫ. ВСЕ, ЧЕГО МЫ ТРЕБУЕМ,— ПРЕКРАТИТЕ УНИЧТОЖЕНИЕ НАШЕГО НАРОДА. ПРОСИМ ОТВЕТИТЬ.
Казалось, все на Сагарси приостановилось, вслушиваясь. Энграммы и Юлы, андроиды и телероботы — замерли все, желая услышать: что случится затем? Это единственное сообщение, полученное от Тор с момента старта ее миссии. Ни один из оставшихся не был уверен, выжил ли кто из десанта, выброшенного внутрь куттера в Аселлус Примус. Услышать об их спасении — облегчение. А раз Тор решила нарушить запрет на трансляцию сигналов сверхсветового диапазона, значит, дело идет к развязке. А в этом случае следующее сообщение вполне могло оказаться подписанным самими Морскими Звездами.
По мере того как секунды последовавшего молчания превращались в минуты, Лючия начала ощущать нарастающее всеобщее разочарование. Что там за чертовщина? Удалось ли Тор совершить задуманное, или она и вся ее миссия, оказались вычеркнутыми из звездного пространства — едва открывшись, столь опрометчиво, перед неведомой силой? Узнать это не было никакой возможности. Нельзя было даже отследить источник сигнала и определить место расположения флота Морских Звезд. Лишь Морские Звезды сами владели такой техникой. Все, что они поняли: Тор находилась в пределах действия передатчиков их сверхсветовой связи. Это означало, что она находится где-то внутри пузыря пространства в две сотни световых лет, с центром на Сагарси.
— Как ты думаешь?… — нарушил тишину запинающийся шепоток Роба.
— Я пытаюсь вообще не думать, и в частности о худшем, — оборвала Лючия его бормотание. Затем, развернувшись и направляясь в сторону двери Сухого Дока, сказала: — Давай, Роб, говори.
Робот Роба засеменил вслед за ней.
— Что мы будем делать?
— Вернемся в Хаб, — ответила она, решительно вышагивая вперед. — Нужно готовить ковчег.
2.2.4
— КТО ТЫ?
Голос, пришедший ниоткуда, сопровождался ощущениями слепоты и боли; казалось, этот голос обладал некоторыми свойствами самой боли. У него были рот и зубы, похожие на обломки стекол, располосовавшие мир на мелкие части, пробившие ее барабанные перепонки. Был язык, с которого эти обломки слетали, — он казался бичом и оставлял тело беззащитным, сдирая кожу. Было и дыхание, пар которого тоже нес с собой боль, — оно несло крошечные капли кислоты, сжигавшие кожу.
— КАК ТВОЕ ИМЯ?
Вдруг она почувствовала, как голос и та боль, которую он причинял, утихли — и тут же вокруг нее оказался знакомый с детства мир. Она ощутила запах яблок, ее лицо обвевал ветерок, и еще — она увидела тонкие и не предвещавшие ничего хорошего ветви, перекрывавшиеся с изображениями призрачных теней, метавшихся по небу. В воздухе висело ожидание; что-то заставляло ее предчувствовать: голос еще вернется. Поглядев вниз, она увидела траву под собственными босыми ногами, ее ногами — какими они были когда-то.
— Где я?
— В ЛУЧШЕМ ИЗ МИРОВ, — ответил голос. Теперь он вовсе не причинял боли, а слова долетали до нее вместе со слабым ароматом яблочного сидра. — ТАМ, ГДЕ МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ.
Сад казался таким знакомым — он казался домом, особенно в сравнении с обстоятельствами, с которыми она имела дело недавно. Это, однако, совсем не могло утешить: воспоминание о старых изменах и об убийстве преследовало ее неотступно.
— Кто ты такой?
— НЕ ВАЖНО. МОЖЕШЬ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ НЕКСУС. ЭТО ИМЯ НЕ ХУЖЕ ОСТАЛЬНЫХ… Я ВЫБРАЛ ИМЯ, ИСХОДЯ ИЗ СОДЕРЖАНИЯ РАЗГОВОРА — ТОГО, ЧТОВЫ ВЕЛИ НЕЗАДОЛГО ДО МОЕГО ПОЯВЛЕНИЯ.
— Ты слышал нас?
— ДА.
Ее лицо казалось чужим, словно резиновая маска.
— Но мне важно понять, кто ты, — настаивала она. — Я хочу знать, с кем говорю.
— знание не добавит содержательности.
— Почему так?
— несоответствие. наши лица — это маски, отражающие и наше желание выглядеть, и нашу сущность. мы описываем себя, делая это тем лучше в непрерывной прогрессии, чем более разумной и состоятельной делается наша собственная культура. мое представление, выбранное мной самим, не может быть понятным тебе, однако я не намерен описывать себя в рамках твоих понятий. если вы будете тем, что пройдет мимо, совершенно ни к чему связывать себя с заниженными оценками идентичности вашей культуры.
Она рассерженно возразила:
— Что ты имеешь в виду? В чем мы провинились?
— это я хотел бы определить. вместе с тобой. как тебя зовут? зачем ты здесь?
— Ты можешь зачитать мне содержимое моей же памяти. Скажи мне, кто я.
— это не является предметом нашего разговора. я интересуюсь твоими мотивами. кажется, ты не совсем представляешь, что делаешь и зачем здесь находишься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
