в сторону жилой зоны, но в этот момент из толпы, расталкивая собравшихся плечами, вышел Кристенсен. Ну да, кто бы сомневался.
Похоже, что прошлая стычка этого умника ничему не научила. Хотя, быть может, сейчас ему придавала уверенности толпа за спиной. А перегаром-то из пасти как прет! Вот ведь алколидер…
– Капитан, – голос его звучал развязно. Нечто подобное Истомин слышал в детстве, когда смотрел очередную экранизацию «Острова сокровищ». Так боцман говорил с Сильвером – нагло и в то же время испуганно, накачивая самого себя перед возможной схваткой. – Тут до нас кое-что дошло.
– Дошло, что вы банда алкоголиков? Долго как-то вы до этого знания ползли.
– Э, нет, мальчик. Ты меня сейчас не сбивай. Вы нашли корабль чужих. Верно?
– Было дело.
– И что дальше?
– Дальше получим за находку премию.
– И?
– А тебе какая разница? Премия делится между членами команды.
– Э-э-э, стоп-стоп-стоп. Мы ведь тоже были на борту.
– На долю намекаешь? Ну так обломись. По закону пассажиры не имеют права ни на что.
– А если подумать? У вас, имперцев, говорят, душа щедрая и всегда готова развернуться.
– Если моя душа развернется – вы все завернетесь.
– В смысле?
– В простыню завернетесь, – любезно пояснил Истомин. – И тихонечко, не привлекая внимания, поползете в сторону кладбища.
– Чего-о? А ты часом не обнаглел ли, капитан?
– Злишься? Ну, это можно. Только не улыбайся, пожалуйста, я с детства не люблю лошадей.
– Ты как меня назвал? Что, самый умный?
– Мир несправедлив. Иначе как бы так случилось, чтоб среди вас, серости, ходило такое совершенство, как я…
– Ах ты!..
Дальше ситуация развивалась настолько стремительно, что никто, кроме самого Истомина, и понять не успел. Щелчок выбрасывающего лезвие ножа, долженствующего, видимо, продемонстрировать серьезность намерений Кристенсена, и страшный удар кулаком в челюсть, швырнувший его на пол. Больше он, в общем-то, ничего и не успел, потому что Истомин сделал два быстрых шага и со всего размаху опустил каблук на все еще сжимающие оружие пальцы, дробя фаланги. Пинок в челюсть – и Кристенсен отключился от забот этого мира.
– Вы! – палец Истомина ткнул в ближайших, застывших в ступоре и оттого не успевших сбежать пассажиров. – Взяли быстро эту падаль – и тащите в медотсек. Бегом! Саша, проследи и настрой оборудование. Остальные по каютам, а если кто-то пасть откроет – пристрелю к чертовой матери!
На сей раз его слова возымели действие. Пострадавшего быстро потащили оказывать первую помощь, Александра, показав Истомину большой палец, отправилась следом, дабы проследить и запустить оборудование. Доната и Вероника смылись к детям. Механик ушел к себе, в машинное отделение. Ну все, теперь можно было заняться делом. К примеру, начать, наконец, маневр ухода в гиперпространство. А то достала уже мрачная темнота черной дыры. Как есть, достала.
Гиперпространство. Несколькими часами позже
На этот раз в гиперпространство уходили аккуратно – все же черная дыра вносила свои коррективы в процесс. Однако прошло все на удивление гладко, звездолет даже не тряхнуло, хотя Истомин до последнего опасался аварии. А потом он отослал Александру отдыхать, выпил стимулирующую таблетку, и следующие два часа прошли в ставшей уже привычной прокладке курса. За этот полет он серьезно повысит свою квалификацию в штурманском деле, что радовало.
Когда Истомин закончил и устало откинулся на спинку пилотского кресла, в дверь осторожно поскреблись. Кто? Оказалось, Доната с благой вестью о том, что обед стынет и пора кушать. Пилот мысленно спросил желудок, как тот относится к такому времяпровождению, и услышал в ответ радостное бульканье. Что же, решение можно было считать принятым, и, недолго думая, Истомин отправился в салон, где порадовался истекающему ароматом рассольнику, после чего с аппетитом приговорил жирный, как и любил, прожаренный до хрустящей корочки стейк с гарниром, продегустировал три вида салатов… Короче говоря, к моменту, когда на стол был доставлен торт, Истомин понял три вещи: во-первых, Доната считает, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, во-вторых, она все же хорошо готовит, и в-третьих, он обожрался, но отказаться от десерта выше его сил.
– А скажи, у тебя вся семья военные?
Это прозвучало так неожиданно, что Истомин едва не подавился и только усилием воли смог сдержать кашель. Повернувшись к Донате, он ответил в стиле жителей Нового Иерусалима:
– С какой целью интересуешься?
– Да просто, – девушка подперла ладонью щеку, от чего лицо ее забавно скособочилось.
– Тогда скажи, зачем ты пошла в педагоги?
– Ну, дети – цветы жизни…
– Ага, на чьей-то могиле.
Доната рассмеялась, но тут же вновь стала серьезной. Во всяком случае, внешне, хотя уголки губ еще подрагивали, упорно пытаясь растянуться в улыбку. Наконец она окончательно справилась с попавшей в рот смешинкой и строго сказала:
– Молодой человек, прошу не увиливать от прямого ответа на прямой вопрос.
– Угу. Могу тогда промолчать.
– Но я же ответила! – обида в голосе звучала почти детская.
Истомин вздохнул – надувшийся, как барабан, живот мешал основательно – и ответил:
– Могла и не отвечать. Я ж ничего не обещал взамен. Ладно, ладно, не дуйся. Да, все по мужской линии, да и по женской бывают.
– И до каких чинов дошли?
– Чины у вас, а в Империи звания. Отец – адмирал. Дед, отец его – генерал-лейтенант, десантник. Второй дед погиб в звании старшего лейтенанта, прямо как я сейчас. Мать в отставку вышла майором. Бабушка по отцу профессор медицины, по матери – белая ворона.
– В смысле?
– Актриса. Но там любовь была такая, что она после смерти мужа всю себя детям посвятила и со сцены ушла.
– Они еще живы?
– Конечно, ты смеешься, что ли?
Действительно, смешно. В Империи средняя продолжительность жизни давно перевалила за сто восемьдесят лет. И это с учетом неизбежных потерь в конфликтах с соседями, без которых жить как-то не получается. Так что все еще живы, непутевого отпрыска ждут.
– А братья-сестры есть?
– Да, трое сестер. Куда ж без них-то. Ну и младший брат, но он еще совсем пацан. Ему нашу военную традицию продолжать.
– А почему ты в МЧС?
– Были причины, – раскрывать секреты Истомин не собирался. И так слишком много уже рассказал. Доната, видать, решила воспользоваться его расслабленно-сытым настроением и исполнить долг разведчика – собрать информацию. А вот хрен у тебя получится, девочка, мысленно улыбнулся Истомин.
Хотя ему нечего было стыдиться, но зачем? Он ведь почему и учился, и служил под фамилией матери? Давняя традиция их рода. Человек должен заработать первые ордена и звания без протекции. А она будет, вольная или невольная, к адмиральским детям отношение все равно особое.
