из гражданского населения, оставшегося в рабочем поселке. Полковой журнал содержит следующую запись: «Во многих случаях наши жители помогали врагу и действительно информировали немцев о размещении наших войск. По вечерам «гражданские стрелки» обозначали наши позиции трассирующими пулями. Другие гады запускали осветительные ракеты, чтобы обозначить местоположение нашего командного пункта. Это позволяло немцам вести артобстрелы и бомбардировки столь эффективно».
Присутствие этих агентов врага играло разрушительную роль. И пока Паникаха и его сослуживцы отражали немецкую танковую атаку, их новый действующий командир напивался до бесчувствия в подвале рабочего клуба.
Но, как бы это ни шокировало, это не слишком удивительно, что некоторые гражданские жители, подавленные кажущейся безнадежностью своего положения, искали пути покончить с повергавшими в ужас боями так скоро, как это только возможно. Немецкая победа еще выглядела неизбежной.
Порядок был восстановлен 2 октября генералом Смехотворовым, который появился на импровизированном командном пункте в сопровождении автоматчиков, чтобы выяснить, что происходит. Панчин был немедленно смещен и заменен командиром дивизионного тренировочного батальона лейтенантом Осыко. Именно во время этого визита на позиции 883-го полка Смехотворов впервые услышал о подвиге Паникахи. Смехотворов рассказывал Мережко: «Сначала было сложным даже установить его имя, бойцы на передовой погибали слишком быстро, и солдаты в это время жили одним днем. Но я разговаривал с людьми, которые помнили его. Он был морским пехотинцем с Тихоокеанского флота, базировавшегося в Сибири. У него была особая манера речи, он растягивал слова, когда говорил что-нибудь вроде такого: «Я ле-жу, я ле-жу, я убиваю немца, я ле-жу». Это забавляло его сослуживцев. Из таких коротких фрагментов перед нами начинал вырисовываться образ конкретного человека».
Ужасный факт, что Паникаха и его товарищи были оставлены одни на поле боя, заставил задуматься Смехотворова. Он понял, что эффективность личного руководства в Сталинграде держится на том, как решения армейского и дивизионного командования будут перенесены на полковой уровень. Он сразу принял меры.
Мережко рассказывает: «Смехотворов изменил систему, которую мы использовали, осознав, что требования городских боев накладывают слишком тяжкое бремя на полковой штаб. Их совокупные обязанности, которые приходилось выполнять в нечеловеческих условиях, в сочетании с повторяющимися атаками противника, в гуще которых они оказывались, были слишком тяжелы. Люди сгорали от усталости. Видя это, Смехотворов ввел важное новшество».
«Он решил применить систему чередования, – продолжает Мережко. – Когда он видел, что полк теряет свою энергию и силу, он отсылал состав его КП на несколько дней на дальний берег Волги, а на смену им присылал других. Так он все время чередовал своих командиров полка».
Рискованность подобного метода состояла в том, что войска могло возмутить, почему их командование получает перерывы, в то время как они воюют без отдыха. Но Смехотворов сумел разрешить эту проблему, обсудив ситуацию со своими бойцами.
Мережко вспоминает: «Он собрал солдат и выслушал их точки зрения. Он спрашивал их мнения, кто может стать подходящей заменой, и порою действовал по их советам. Войска ощущали, что они тоже участвуют в происходящем».
Преимущества нововведения вскоре стали ощутимыми. Мережко рассказывает: «Чуйков сначала был против, но, к его чести, решил довериться Смехотворову и позволил ему продолжать использовать этот новый метод. Когда стало ясно, что он повышает боевую эффективность полков, другие комдивы начали поступать так же. Страшная судьба Паникахи дала нам важный урок, который позволил усилить полковое командование».
Роль Смехотворова в битве
Федор Смехотворов – один из невоспетых героев Сталинграда. Мережко говорит по этому поводу: «Очень мало написано о нем в сравнении с остальными комдивами, обладающими более широкой известностью, но он оказал огромное влияние на ход битвы. Он был скромным, непритязательным человеком, но при этом невероятно храбрым. После того как его дивизия вошла в Промышленный район, он обнаружил, что связь с соседними войсками разорвана из-за интенсивных боев. Той же ночью он проходил вдоль линии обороны в сопровождении лишь небольшой группы автоматчиков и лично посетил соседние дивизионные командные пункты, чтобы обсудить с их руководством методы ведения боев и скоординировать оборону».
Чуйков ценил ум Смехотворова, его сообразительность и знание им современных приемов ведения войны. Все эти качества отчетливо проявились в первую неделю октября 1942 года, когда, вопреки страшному немецкому натиску, он сумел отбросить врага, впервые введя систему противодействия массированной танковой атаке, которая впоследствии стала типовой в Сталинграде.
Смехотворов создал систему глубинной обороны. Его план был таким: если немецкие танки прорвутся через первый эшелон, на их пути встанет второй, а затем третий. Он развертывал небольшие группы бойцов в порядке, подобном расположению фигур на шахматной доске. Истребители танков, вооруженные гранатами и бутылками с зажигательной смесью, прятались в щелях стен и в стрелковых ячейках. На пятьдесят метров позади них Смехотворов помещал линию солдат, вооруженных противотанковыми ружьями. Бойцы с тяжелыми пулеметами и отряды стрелков располагались на флангах, чтобы не дать просочиться в тыл вражеской пехоте. В промежутке между линиями обороны располагалась последовательность препятствий: минные поля, колючая проволока и сети.
Последние являлись новым изобретением, созданным военными инженерами Смехотворова, и представляли собой тяжелые проволочные сети, подключенные к источнику электрического тока. Они неожиданно натягивались перед немецкими танками, и по ним передавался ток высокого напряжения, который выводил из строя танковые моторы. Общий эффект был значительным. Журнал боев 883-го полка с гордостью сообщает, что, когда подобная система обороны была применена впервые, она позволила остановить крупное танковое формирование противника. Для усиления своей новой системы Смехотворов использовал ряд корректировщиков огня артиллерии, которые следили за происходящим с заводских труб и других господствующих позиций, стараясь находиться столь близко от немецких позиций, насколько это возможно. Едва враг оказывался пойманным в ловушку серией препятствий, тут же вызывался массированный артиллерийский огонь. Михаил Рабинович был одним из корректировщиков. Он вспоминает: «Смехотворов разместил нас на передовых наблюдательных пунктах прямо вдоль линии обороны. Мой находился в здании школы в рабочем поселке завода «Красный Октябрь». Нашей задачей было корректировать удары нашей артиллерии, делая их настолько точными, насколько это возможно. Я был вооружен пулеметом, гранатами и бутылками с зажигательной смесью, поэтому я мог поддерживать нашу пехоту всякий раз, когда немцы атаковали».
Смехотворов осознавал, что героизм такого рода, который проявил Паникаха, может распространяться среди солдат, только если они будут должным образом защищены. Без подобной защиты индивидуальные примеры храбрости, какими бы волнующими они ни были, окажутся в конце концов бесполезными против мощи врага.
Последние часы Михаила Паникахи
1 октября 1942 года 2-я рота Паникахи, сократившаяся до нескольких солдат, вооруженных противотанковыми ружьями, представляла собой один из островков сопротивления среди трещащих
