по швам линий обороны. Из всего первого батальона оставалось не более сорока пяти бойцов, они лишились какой бы то ни было связи с полковым КП. Оставшись отрезанным, батальон предпринял разведку вражеских позиций. 30 сентября из него была направлена небольшая группа разведчиков, которую быстро захватили немцы. Один из членов группы, рядовой Шастаков, сумел вернуться к своим. Бойцы были озадачены его рассказом.
Шастаков был захвачен в блиндаже у самой передовой. Условия его пребывания в плену были мягкими – немцы выглядели уверенными в успехе, – и, разоруженный, он мог передвигаться под минимальным контролем. Внимание Шастакова привлекли русские голоса от соседней огневой точки. Подойдя туда, он заговорил с тремя бойцами, выпускающими снаряды по позициям 193-й дивизии. Они были солдатами Красной Армии, попавшими в плен лишь несколькими днями ранее, 27 сентября, во время первой немецкой атаки на завод «Красный Октябрь». Теперь они стреляли по соотечественникам. Неожиданный разрыв в немецкой линии обороны, вызванный небольшой русской контратакой, подвигнул Шастакова попытаться бежать. «За мной!» – закричал он остальным солдатам Красной Армии, не до конца веря тому, чему он только что стал свидетелем. Они засмеялись над ним и предпочли остаться там, где они были.
На поезде из Саратова в Ленинск солдаты из роты Паникахи усердно чистили вооружение и проверяли боеприпасы, тщательно пересчитывая количество гранат, патронов и бутылок с зажигательной смесью. В их кругу без конца слышалось: «Чем скорее мы включимся в бой, тем лучше», «Да как они смеют бомбить Сталинград, варвары!», «Разобьем фашистских людоедов!» Однако теперь эта уверенность исчезла. К их ужасу, они обнаружили, что жители рабочего поселка далеки от того, чтобы воспринимать их как освободителей, и помогают врагу. Некоторых из них немцы вооружили автоматами, и они высовывались из подвалов, открывая огонь по русским частям. Эти «стрелки», прятавшиеся в руинах, сумели убить и ранить ряд солдат Красной Армии. И после этого стало небезопасным пересекать улицы в дневное время, даже позади русских линий обороны. Эта проблема была решена, только когда все население рабочего поселка было насильно эвакуировано позднее, в октябре.
В 8.00 1 октября враг начал артобстрел позиций 2-й роты, который продолжался полтора часа. После этого немцы пошли в атаку. Их танки и пехота были отбиты, но боеприпасы у защитников города были на исходе, и взвод вражеских пулеметчиков отрезал 2-ю роту от батальона. Немцы начали новую атаку от разрушенного здания школы перед 2-й ротой и из оврагов слева и справа. Паникаха сумел подбить из своего противотанкового ружья два наступающих на него танка до того, как у него закончились боеприпасы. Но приближался третий, он уже начал «утюжить траншею». Паникаха в обе руки схватил бутылки с зажигательной смесью. В журнале боевых действий полка об этом сказано просто и сильно: «Так храбрый защитник Сталинграда, истребитель танков товарищ Паникаха умер смертью героя».
Вдохновляющий подвиг
Паникаха умер в муках, но не сдался. Его командира дивизии глубоко тронула такая смелость, и он решил сделать ее широко известной. Смехотворов был храбрым человеком, и ему хотелось поднять волю к борьбе в своих истерзанных в боях войсках. Он не терпел любые формы трусости, поскольку они подрывали стойкость защитников Сталинграда. Когда командир роты 883-го полка, в котором был Паникаха, младший лейтенант Солодилов в бою «потерял контроль над собой» и побежал, его солдаты незамедлительно начали отступать. Солодилов был арестован, возвращен обратно и расстрелян на глазах у его бойцов. Им стала ясна невозможность дальнейшего отступления.
Смехотворов прекрасно понимал главный принцип Чуйкова: единственный способ борьбы с трусостью – противопоставить ей примеры героизма. Власть героического поступка Паникахи была таковой, что вскоре и другие стали следовать его примеру. Смехотворов вспоминал: «Схожий подвиг был вскоре после этого совершен солдатом из роты минометчиков полка, в котором служил Паникаха, Константином Казаковым. У его сослуживцев закончились боеприпасы. Со связкой гранат в руках Казаков бросился на немецкий танк, который прорвался через позиции его роты. Его изрешетили пулеметные очереди. Превозмогая боль и собрав остатки сил, Казаков, истекая кровью, вырвал чеку и бросился под танк, уничтожив его мощным взрывом».
Паникаха оказался в безнадежной ситуации, но он был полон решимости не дать немцам пройти. «Он отказался склонить голову перед врагом», – как говорили в таких случаях солдаты. Чуйков ввел это выражение в широкий обиход, превознося дерзкую смелость, которая лежала в его основе. Во время артобстрела он заметил Василию Гроссману: «Командир должен чувствовать, что для него лучше потерять свою голову, чем склонить ее перед вражеским снарядом. Солдаты всегда замечают подобные вещи».
В октябре 1942 года изречение Долорес Ибаррури, лидера испанской коммунистической партии в период гражданской войны, начало распространяться среди войск. Ее решительность в борьбе с фашизмом была широко известной среди защитников города, поскольку сын Ибаррури, Рубен, вступил добровольцем в Красную Армию летом 1942 года для того, чтобы продолжить борьбу с «нацистским варварством и порабощением». Он погиб в боях на окраинах Сталинграда. И теперь солдаты вспоминали слова его матери: «Лучше умереть с гордо поднятой головой, чем жить, стоя на коленях». Смехотворов сказал проще: «Широко известный подвиг солдата 2-й роты 883-го стрелкового полка Михаила Паникахи вдохновлял героизм остальных».
Глава восьмая. Зарождение снайперского движения
Один из наиболее знаменитых сталинградских эпизодов – это дуэль между русским и немецким снайпером, не так давно отраженная в фильме «Враг у ворот». В фильме образ русского снайпера основывается на реальном снайпере – Василии Зайцеве из 284-й дивизии Батюка, а немецкий снайпер – специалист из Берлинской снайперской школы по имени майор Конингс. Снайперская дуэль определенно имела место во время битвы. Она произошла на Мамаевом кургане (правда, длилась она скорее часы, чем дни), и информация о ней широко распространялась по армии. Василий Горохов, боец из дивизии Батюка, вспоминает, что он услышал о дуэли тогда: «Немецкий снайпер стрелял по нам с Мамаева кургана и создавал множество проблем. Он сделал себе «хорошее логово», и его было крайне сложно поймать. Но Зайцев выследил его и, когда нашел, застрелил. Он сделал хорошую работу».
В то время не было комментариев о личности оппонента Зайцева. «Наш политический состав распространил известие о происшедшем, – продолжает Горохов. – Но никто не упоминал эксперта из Берлина. Настойчивость Зайцева была оценена. Он не пасовал перед трудностями, сколь бы сложным ни было выполнение задачи».
«Настойчивость была одним из сильнейших качеств Чуйкова, – рассказывает Мережко. – И он хотел привить ее своей армии». Многие из свежих советских новобранцев были сибиряками, крепкими, полагающимися только
