В котельную вошли еще две фигуры. Оба в бушлатах и низко надвинутых на лоб шапках, они еле виднелись в тусклом свете керосиновой лампы. У одного в руках мешок, он подошел к котлу и открыл его. В темноте Пашка видел, что крышка печки раскалена и слегка светится, но кочегар даже не подумал надеть перчатки. Он спокойно взял ее за край и, открыв, стал кидать туда содержимое мешка. Что он кидал, Пашка не видел, но оно, падая на угли, противно шипело, как будто было сырым и влажным. Но тут он вынул не один предмет, а два. Наверное, он не хотел этого, просто так получилось случайно, но так или иначе, предмет упал на пол и прокатился пару метров. В темноте это напоминало пучок дерна с травой. Кочегар что-то пробурчал и поднял это что-то за траву. Или… Пашка тут же подумал, что ошибся, что показалось. А показалось ему, что в руках кочегара маленькая человеческая голова — он держал ее за волосы. Всего на секунду она высветилась в отсветах горящего угля, но Пашка успел разглядеть две черные мертвые бусины глаз, в которых застыл ужас. Волосы на голове Пашки зашевелились, но он собрался и сказал себе: "Тебе просто показалось! Наслушался Илью и теперь видится черти что". Это помогло, и он успокоился. Но больше не смотрел на кочегара с мешком — вдруг он еще чего уронит?
— Крохорх… — пробурчал один из кочегаров.
— Да ты прав. — отозвался тот, что кидал что-то в печку. Он, слава богу, закончил свое занятие и последним в печь полетел мешок. Пашке показалось, что он весь измазан в черных пятнах. Что-то вроде масла, только более темное. Или красное? Нет, определено черное! — Но пока еще рано.
— Архрх! — сказал третий кочегар, садясь за стол. Его фигура сгорбленным силуэтом виднелась в свете лампы. Пашка взмок от жары — он не понимал почему мужчины не раздеваются. Они-то одеты еще теплее, да еще и сидят близко к котлу.
— Сколько надо, столько и будем! У нас приказ.
— Храхар. — снова первый. Пашка не понимал, что это за язык. На китайский вроде не похож.
— Эмиссар все еще здесь, и мы останемся, пока он не двинет кони, или пока не сменит место.
— Харахар, крахарохор!
— Да он тебя в порошок сотрет! Нет, надо ждать. Однажды он допустит ошибку, и мы его возьмем! Ладно, я поехал…
И мужчина, говоривший нормальным человеческим языком, пошел к выходу. Но прямо перед дверью он остановился и что-то прошептал про себя, а потом сказал вслух:
— И еще, не нравится мне все это. Будьте осторожны. Азиф все время напоминает Ему, что у нас под носом был сам Никодим, а мы проморгали. И там еще что-то затевается. Что-то совсем недоброе… ладно пока.
И он вышел, а мальчик чувствовал, как по спине бежит горячий и грязный от угольной пыли пот. Они знали его отца. Что же это получается? Теперь о том, чтобы здесь уснуть не может быть и речи. После всех историй, да еще и после услышанного, Пашка вообще не сможет уснуть, а тут еще и обстановка не располагает.
Два оставшихся кочегара продолжали что-то обсуждать на своем странном наречии, а Пашка думал, что делать дальше. Мужчины сидели за столом друг напротив друга и тихо вели беседу. И тут Пашка услышал какой-то посторонний шорох. Кочегары не обращали на него внимания, но для Пашки он слышался очень отчетливо. Он немного наклонил голову вниз и увидел источник звука. Та самая крыса, которую он прогнал, возвращался к себе домой. Черная толстая тень, почти не видная на фоне угля, не спеша пробиралась к мальчику. Пашка боялся пошевелиться и привлекать к себе внимание, и вот крыса доползла до его руки. Пашка чувствовал, как тоненькие усики щекочут кожу, а затем руку пронзила боль. Мальчик пискнул и отбросил крысу прочь. Он чувствовал, как по руке побежала теплая струйка крови, а крыса, упав на пол, противно завизжала. Но не это самое страшное. Оба кочегара одновременно повернули головы в сторону угольной кучи, и сердце Пашки ушло в пятки. Он не видел их лиц, лишь силуэты в слабых отблесках лампы, но почему-то понял — они улыбаются.
— Хорогорк. — проворковал один из кочегаров.
Второй молча встал, и дунул на лампу. Котельная погрузилась в непроглядную тьму, и только квадрат крышки котла, бледно горел розовым. Пашка услышал крадущиеся шаги, а потом звон металла по камню. Он затаил дыхание, но сердце предательски выстукивало и Пашке казалось, что только глухой не услышит его удары. Опять шаги, теперь под подошвами сапог хрустел шлак и мелкий уголь. В руках Пашка держал фонарь, и он принял единственно возможное решение. Он включит фонарь и направит в лицо кочегарам, от внезапной вспышки их глаза на секунду ослепнут, и он сможет быстро убежать. Пашка принялся медленно откапываться — теперь нет смысла таиться. Шаги стали не слышны — их перебивал звук перекатывающегося угля. Пашка уперся ногами в кучу, и увидел две тени, подошедшие к нему вплотную. Он выкинул вперед руку с фонарем и нажал на кнопку. Луч света прорезал темноту, но вместо того чтобы ослепить кочегаров, ввел Пашку в состояние дикого ужаса.
Перед ним стояли два мужика, в руках у каждого совковая лопата, и они замахивались ими на угольную кучу. На луч фонаря они вообще не отреагировали, и даже не ускорили движения, а продолжали медленно красться к нему. И это неудивительно, потому что у них были зашиты глаза. На каждой глазнице крупными стежками крест накрест красовались капроновые нитки. Грязные и уже растрепанные, а вокруг воспаленные брови и мешки под глазами, с подтеками крови.
— А-а-а-а-а!!!! — закричал Пашка.
— А-А-АГА-АРА-А-АХА!!!! — взревели кочегары, и бросились на мальчика.
Пашка отскочил в сторону, и в ту же секунду две лопаты со страшной силой ударили в то место, где он лежал. И в следующее мгновенье Пашке пришлось опять совершать невиданный кульбит, потому что удары лопат забили по углю с невероятной частотой. Пашка получил по ноге и взвыл от боли, но ему повезло — удар пришелся по касательной. Пашка схватил кусок угля и кинул в лицо одному из монстров в человеческом обличии. Тот взревел от боли, и тут же последовал удар. Но Пашка упал на спину, и скатился по углю вниз. Он быстрее таракана проскочил между ног кочегара, и второй, пытаясь попасть по нему лопатой, ударил первого по ноге. Теперь уже взревели оба. Пашка уронил фонарь, когда спускался по углю, но благо тот упал так, что дверь в кочегарку осветилась. Пашка вскочил на ноги и понесся к выходу. Он взмолился чтобы ее не закрыли, и его молитвы услышали. Он вылетел на улицу и побежал. Но тут же услышал, как сзади по только что выпавшему снегу, хрустят сапоги кочегаров. Пашка обернулся и увидел две страшные фигуры с лопатами над головой, бегущие за ним. Но один кочегар заметно прихрамывал, а второй определенно терялся на открытом пространстве. Он замедлился, к чему-то прислушиваясь, и опять бросился в погоню. Второй уже безнадежно отстал, но этот бежал гораздо быстрее. Пашка увидел перед собой дорожку посыпанную крупным щебнем, и на бегу схватил несколько камней. Он развернулся и швырнул их, но не в кочегара, а вбок. Кочегар остановился, опять прислушался, и Пашке удалось забежать за угол четвертой школы. Он выглянул из-за него и увидел, что кочегар что-то трогает на земле. Следы! Он ощупывал следы мальчика как ищейка. Позади Пашки находился школьный двор, и мальчик начал носиться по нему, стараясь перебирать ногами как можно чаще, а когда услышал натужное дыхание за углом, бросился дальше. Теперь он бежал огромными прыжками и вскоре достиг асфальта. Его дом стоял всего в десяти метрах, но Пашка не мог допустить, чтобы слепой кочегар узнал, где он живет. Пашка пытался отдышаться, но при этом не дышать как паровоз. Он увидел, как на школьном дворе, кочегар обследует его следы. А потом мужчина в сердцах переломил черенок лопаты и двинул назад. В это же время к школе, как раз, подходил второй кочегар. Первый что-то прорычал ему, и они неторопливо пошли в свою ужасную котельную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
