Октября 18 поѣхали Англичане отъ Низабата. Какъ могли они надѣяться, что прибудутъ еще до наступающей зимы, и до льду входъ въ Волгу запирающаго, въ Астрахань? Съ начала былъ имъ вѣтръ благополучной; ибо 23 увидѣли они уже Четыре Бугра въ западной сторонѣ: но чтобъ доѣхать до сего острова, и войти въ Волгу, то было имъ за противнымъ вѣтромъ невозможно. По многократнымъ тщетнымъ опытамъ стали они за 60 верстъ отъ Четырехъ Бугровъ на якорѣ. 25 послали одного изъ факторскихъ служителей, и нѣсколько Россійскихъ работныхъ людей, на маломъ ботѣ къ Волгѣ. Служителю надлежало изъ Астрахани привести павозы: а работнымъ людямъ было приказано, купить на Учугѣ съѣстныхъ припасовъ, потому что на судно опасались недостатка. То и другое учинено; но посланные не пришли прежде назадъ какъ 5 ноября, и и павозы остались у Четырехъ Бугровъ, поджидая судна, однако оное не могло итти противъ вѣтру. Наконецъ пришли павозы къ судну; товары и съѣстные припасы переклали въ оные, и всѣ люди надѣялись возвратиться на оныхъ въ Астрахань. Но какъ 13 числа они поѣхали: то у Четырехъ Бугровъ встречаемы были толикимъ множествомъ льду, что далѣе итти было не возможно. Льдомъ несло ихъ къ SO, пока 16 числа море замерзло. Не можно безъ сожалѣнія читать, что они претерпѣли, когда въ самой жестокой морозъ, и съ малымъ числомъ съѣстныхъ припасовъ, принуждены были итти пѣшкомъ по льду до Учуга, по которой дорогѣ блудили они пять дней, и притомъ еще ограблены были Татарами. Сія трудная ѣзда кончилась 30 Ноября ихъ прибытіемъ въ Астрахань. Между тѣмъ судно ихъ льдомъ раздавило. А товары изъ замерзлыхъ павозовъ, которые они для предосторожности, въ случаѣ что павозы отъ льду повредятся, изъ нихъ выбрали, и на ледъ поклали, перевезены были въ Астрахань нарочно туда посыланными людьми. {Господинъ Ганвай говоритъ также и о сей ѣздѣ, часть I. стр. 8; но кажется, не справясь съ описаніемъ Бурруга у Гаклуйта.}
По толь многимъ злоключеніямъ не удивительно, что Англичанѣ со всѣмъ отказались отъ кораблеплаванія по Каспійскому морю. Ибо описанная здѣсь ѣзда была послѣдняя, которую предприяли они для торговъ въ Ширвань. Посольское путешествіе Кавалера Роберта Ширлея, которое, по объявленію Ганвая, {Часть I. стр. 7.} чинилось въ 1626 году къ Шаху Аббасу Великому, сюда кажется не принадлежитъ, потому что тогда намѣреніе Англичанъ больше клонилос къ торгамъ по Персидскому заливу. Напротивъ того извѣстно, что между темъ Россійское купечество за Каспійское море съ Персіею всегда больше умножалось, и что оное гораздо бы здѣлалось знатнѣе, есть ли бы Козаки своимъ грабительствомъ толь часто онаго не пресѣкали.
Сюда принадлежитъ и то, что Царь Ѳедоръ Ивановичь учинилъ завоеванія въ Дагестанѣ, которыя Царь Борисъ Годуновъ, думая оныя распространить, паки потѣрялъ отъ невѣрности Горскихъ Черкасъ. {Опытъ новѣйшія Россійской Исторіи въ Сочиненіяхъ на Мартъ 1761, стр. 241.} Такожде Царь Борисъ съ Шахомъ Асбасомъ Великимъ, въ добродѣтеляхъ и порокахъ ему подобнымъ Государемъ, завелъ дружество, которое съ обѣихъ сторонъ не на иное что клонилось, какъ токмо къ лучшему учрежденію коммерціи. {Опытъ тамъ же стр. 234.} Потомъ произошли внутреннія безпокойствія, коими все добрыя предпріятія на долгое вреня отставлены были. И хотя благополучное возшествіе на Всеросссійской престолъ Государя Царя Михайла Ѳедоровича, подавало надежду въ семъ дѣлѣ къ новымъ приращеніямъ; однако трудно было удержать Козаковъ отъ всегдашнихъ ихъ грабительствъ, и чрезъ то учинить купечество совершенно безопаснымъ. Олеарій {Стр. 192.} описываетъ при случаѣ города Чернаго Яра, что оной для разбойническаго нападенія Козаковъ, учиненнаго на Россійской караванъ, построенъ за десять лѣтъ до его путешествія, то есть въ 1627 году, а въ 1634 перенесенъ на нынѣшнее мѣсто, Россійской караванъ состоялъ изъ 1500 человѣкъ, а Козаковъ было не больше 400 человѣкъ. При караванѣ было нѣсколько судовъ со стрельцами для защищенія. Но какъ сіи напередъ поѣхали, то Козаки чинили на купеческія суда такое нечаенное нападеніе, что больше половины купцовъ умертвили, пока поспѣшающіе назадъ стрѣльцы, для быстроты рѣки, могли подать имъ помощь. Какъ они пришли, то уэе Козаки ускакали на лошадяхъ съ знатною добычею. О семъ приключеніи упоминаютъ также Страусенъ {Пути описаніе стр. 100.} и Ганвай, {Часть I. стр. 77.} хотя нѣсколько съ отмѣнными обстоятельствами. Также и въ Олеаріево время, а именно около 1636 года, было весьма опасно на Волгѣ, потому что изъ разныхъ мѣстъ его пути описанія явствуетъ, что Голстинское посольство употребило всякую осторожность въ случаи отъ Козаковъ нападенія. Около тогожъ времени и городъ Ряще Козаками былъ разграбленъ, {У Олеарія стр. 369.} какъ мы о томъ уже выше упомянули. {На стр. 119.}
Намѣреніе Голстинскаго посольства клонилось также на Персидскіе торги. Но мы ничего не можемъ о томъ сказать обстоятельно, потому что Олеарій, которой о истинномъ основаніи онаго, но учиненномъ для сего съ Персидскимъ дворомъ переговорѣ, могъ бы подать наилучшее извѣстіе, описалъ токмо то, что принадлежитъ къ Географіи и Исторіи. Вообще заключить должно, что трудно было произвести въ дѣйство оное намереніе, чего ради не признавали за потребное, извѣстить о томъ потомство. Извѣстной пули описатель Шардинъ {Voyages. Tome II. p. 100. Ed. in 4.} упоминаетъ, что для Персидскихъ торговъ учреждена была въ Гамбургѣ купеческая компанія по совѣтованію Оттона Брюгемана, и съ позволенія тамошняго Магистрата, которая выпросила себѣ у Герцога Голстинскаго, чтобъ ей торговать, для большой безопасности, подъ его именемъ и защященіемъ. И понеже надобно было отправить посольство, дабы испросить къ тому у Персидскаго Шаха позволеніе, а у Россійскаго Царя свободнаго проѣзду чрезъ Россію, къ чему городъ Гамбургъ не былъ въ силахъ: то Герцога къ тому склонились, что отправилъ онъ своимъ именемъ посольство, на нѣкоторыхъ обѣими сторонами положенныхъ договорахъ. Но Брюгеманъ обманулся въ основаніи дѣля, думая, что отъ Персидского шелковаго торгу получаютъ Голландцы великую прибыль, которую онъ у нихъ пресечь, и своей компаніи доставить хотѣлъ, однако де Голланлская Остъиндская компанія получаетъ отъ онаго торгу мало прибыли, и не брала бы опредѣленнаго числа кипъ шелку за положенную цѣну, естьлибъ къ тому не принуждена была, для даннаго ей въ Персіи уволенія отъ пошлины. Брюгеманъ, бывшей одинъ изъ Посланниковъ, обѣщалъ за свободной пропускъ Россійскому двору гораздо больше, нежели все купечество прибыли принести могло. Сіе же подтверждаетъ и Пуфендорфъ, {De Reb. Svec. L. XI. § 85. p. 391.} объявляя: что Брюгеманъ могъ бы исходатайствовать у двора Россійскаго оное позволеніе за 10000 талеровъ, за которое обѣщалъ 600000 талеровъ, которая сумма, потому что ежегодно оную платить надлежало, превосходила чаемую изъ торговъ прибыль. Шардинъ еще пишетъ, что Голстинскіе Посланники, при своемъ прибытіи въ Персію, и по исчисленіи иждивенія за провозъ товаровъ, и на другіе росходы, нашли, что хотябъ имъ купить такъ шелкъ и за полцѣны, однако иждивенія были бы гораздо больше, нежели сколько хотѣли они въ Германіи выручить изъ шелку. Для того узнавши свою ошибку, и не отважась для главнаго дѣла учинить Персидскому двору предложенія, перемѣнили они намѣреніе своего посольства, говоря токмо о начинаемой противъ Турковъ войнѣ, и что Персидскіе торги въ Италію хотѣли отправлять чрезъ Гамбургъ вмѣсто того, что они прежде ходили чрезъ Турцію. И сіе де учинили они съ такимъ замѣшательствомъ, что Персидской Шахъ непристойное ихъ предложеніе усмотрѣвши, сказалъ: "развѣ нѣтъ никакого средства, чтобъ провѣдать, для чего сіи Посланники къ вамъ пріѣхали? Я бы желалъ оказать имъ свою благосклонность." И сію де благосклонность оказалъ онъ имъ при случаѣ ихъ отъѣзду, потому что Шахъ не токмо одарилъ Посланниковъ богато, но и далъ имъ денегъ на возвратную ѣзду, въ чемъ у нихъ былъ недостатокъ. Брюгеманъ по возвратномъ его прибытіи казненъ смертію, не толь за бездушныя его въ Персіи поступки, но больше за то, что склонилъ онъ городъ Гамбургъ и Герцогша, къ толь малоосновательному предпріятію.
