Он разинул пасть, и тут Корди выдернула пробку из бутылки. Дух Элинор Перри вылетел наружу и замер перед мордой кабана туманным облаком. Другие духи беспокойно метались по пещере, почуяв приближение лавы.
– Уйди с дороги! – рявкнул кабан, но Элинор продолжала неподвижно висеть перед ним, отделяя его оскаленные клыки от лица Корди.
– Ты не можешь коснуться ее, – слабым голосом сказала Корди. – Так велела Пеле.
Кабан повернулся к Трамбо, но дух Элинор тут же передвинулся к нему. Камапуа отпрянул, не в силах нарушить капу, наложенное богиней более ста лет назад. От потолка начали отваливаться куски. Свет приближающейся лавы становился все ярче.
– Быстрее ко мне! – крикнула женщина Корди.
Кабан еще раз попытался схватить ее, но опять натолкнулся на призрак Элинор. Смертные были проворнее, и не успел он повернуться на своих тонких ногах, как они уже преодолели расстояние, отделявшее их от Пеле.
– НЕТ! – Рев кабана заполнил пещеру грохотом. Он оттолкнулся от пола и прыгнул вперед, как бык на арене. Трамбо и Корди зажмурились, но в трех шагах от них невидимая преграда отбросила кабана назад.
Женщина подняла руки. Голос ее был таким же красивым, как и ее внешность:
О вершина Килауэа!О пять углов бездны!Просыпается земля.Просыпается море.Просыпается небо.Я богиня Пеле.Это моя работа.Я приношу огонь.Я приношу жизнь.Э ала э! Огонь проснулся!Капу смерти кончилось.Жизнь снова цветет.
Духи хаоле закружились вокруг Пеле, Корди и Трамбо, как туман. Душа Элинор вернулась в бутылку, которую Корди поспешила заткнуть пробкой. Кабан снова заревел, и из-за поворота пещеры показалась пышущая нестерпимым жаром стена лавы.
Корди увидела, как вспыхивает щетина на морде кабана, и тут же закрыла лицо руками. Последней ее связной мыслью было: «Черт возьми!»
Раскаленная лава пронеслась над ними, обтекая со всех сторон их невидимое укрытие. Сквозь оранжевую пелену до Корди донесся последний вопль Камапуа, а потом – свист пара впереди, там, где лава встретилась с волнами океана.
Потом женщина подняла руки, и они втроем вознеслись наверх – к трещине в потолке пещеры, а оттуда наружу.
Корди, мигая слезящимися глазами, увидела, что они стоят над морем всего в нескольких сотнях ярдов от Мауна-Пеле.
– Пойдем со мной, – сказала она девушке-богине, показывая ей бутылку с заключенным внутри духом. – Мне нужна твоя помощь.
Пеле покачала головой:
– Ты знаешь слова. – Она легко дотронулась до головы Корди Стампф. – Отныне ты принадлежишь к служительницам Пеле. Иди.
Байрон Трамбо попытался сделать шаг и тяжело сел на камень.
Корди повернулась к нему:
– Вы в порядке?
– Да, – выдавил миллиардер.
– Спрячьте голову в колени. Это помогает. Он послушался, и постепенно головокружение прошло.
– Вот черт. – Он поднялся на ноги. – Эй, а где же она?
Корди оглянулась и увидела, что женщина исчезла.
– Она там. – Она показала на оранжевое зарево над вулканом. – Пошли. Я верну Элинор и помогу вам с вашим японским приятелем.
– Хорошая штука. Если бы мы выступали с этим в цирке, могли бы разбогатеть.
– Вы и так богаты, – напомнила Корди. Он усмехнулся:
– Был. Япошки, должно быть, уже подлетают к Токио.
– Вы хотите сказать, что не заработаете миллион, даже если завтра у вас не будет ни гроша?
Улыбка тронула губы Трамбо.
– Да нет. Не хочу.
Они помолчали, а потом он воскликнул:
– Господи, ну и вонь от нас!
– Пошли. Когда все кончится, примем душ.
– Было бы неплохо, – сказал миллиардер, зябко переминаясь с ноги на ногу. Корди оценивающе оглядела его:
– Знаете, а вы неплохо выглядите в голом виде. Для мужчины, конечно, – прибавила она.
Глава 22
Земля и небо наконец
Пришли на круги своя,
И закружился созвездий венец,
И встретилась с небом земля.
И в изумрудной морской дали,
Пение волн ловя,
Как птичья стая на воды легли
Прекрасные острова.
Что было раздельным – стало навек,
И небо взметнулось ввысь,
И, проливая на землю свет,
Огни в вышине зажглись.
И скорые тучи начали бег,
И солнце вскоре взойдет,
И смотрит радостно человек
В высокий небесный свод.
Песнь творения
Корди и Элинор спали долго, не слыша гудения садящихся и взлетающих вертолетов. Разбудило их пение птиц.
Элинор подошла к огромной кровати, где раскинулась Корди, так и не успевшая снять грязную рубашку и джинсы, которые она надела в Большом Хале.
– Доброе утро.
Корди приоткрыла один глаз. Элинор протягивала ей чашку с горячим кофе.
– Где ты его нашла? – спросила она, едва шевеля губами.
– В твоем шкафу. Всем постояльцам полагаются кофеварка и запас кофе. – Она поморщилась. – Как болит голова!
– Да. Ты помнишь, что случилось?
– Нет. Так, какие-то обрывки.
– А как ты себя чувствуешь помимо головной боли?
– Ничего. Только пятки ноют. Корди усмехнулась:
– Я хорошо их побила, когда загоняла обратно твою душу.
– Знаешь, что странно? – спросила Элинор.
– Что?
– Я никогда не верила в жизнь после смерти.
– Я тоже.
– И еще…, я и сейчас в это не верю. Корди отхлебнула кофе.
– Я понимаю, о чем ты говоришь, Нелл. Все это кажется нереальным. Как будто мы попали в параллельный мир или еще какую-нибудь ерунду из фантастических фильмов.
– Когда я очнулась, то подумала, что мне будет трудно вернуться к изучению Просвещения. Но сейчас я понимаю, что это не так. Может быть, я даже лучше пойму его.
Элинор промолчала.
– Что скажешь, если я сейчас оденусь, и мы посмотрим, что осталось от этого места?
– Прекрасная идея. Только мне придется принять душ и надеть что-нибудь посвежее. Элинор принюхалась:
– Какие у вас интересные духи, леди!
– О, это новинка сезона. «Лимбургский чеснок с анчоусами». Прекрасно отпугивает духов. Элинор встала:
– Слушай, я даже еще не поблагодарила тебя. Не знаю, как и…
– Никак, – отрезала Корди. – Просто мы теперь…
– Как сестры. В радости и в горе.
– Да. – Корди отпила еще глоток. – А вот кофе, Нелл, ты варишь паршивый.
***
Первый этаж был засыпан обломками мебели и черепками посуды. На грязном полу валялись сломанные деревья и вырванные с корнем цветы. В миле к северу и югу виднелись столбы дыма от лавовых потоков, но сам курорт не пострадал, хотя шторм причинил ему немало разрушений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
