нет ничего невозможного! Ты дралась с алкашами за место на лавке, а тут всего лишь ребенок.
— Юра, я не собираюсь с ней драться.
— Оке-е-ей… Договорись. Придумай что-нибудь, а мне уже пора.
Он бросил трубку, а я снова осталась один на один с Аленкой. Умывшись, я прошла на кухню и принялась искать что-нибудь, чтобы приготовить завтрак.
Девчонка прибежала на кухню, когда я уже заканчивала готовить кашу и по всей квартире разносился приятный запах. Она села за стол и стала ждать.
— Когда уже будем есть?! — снова начала она, смотря на меня так, будто бы я была ей чем-то обязана.
— Когда ты научишься хорошо себя вести и правильно разговаривать со старшими! Я разве похожа на твою подружку? И не смотри на меня так. Взрослая девочка, а ведешь себя, как… — я замолчала, вспоминая, как вела себя в ее возрасте, как дралась с мальчишками, и как материлась на проходящих взрослых.
— Тогда я вообще не буду есть! — вдруг сказала Аленка и убежала в комнату.
Я переоделась, накормила кота, думая, что девчонка одумается и придет завтракать, но нет. Аленка по-прежнему сидела в своей комнате. Время шло. Каша остывала. Просидев еще немного я все-таки пошла к ней. Она же ребенок, а я не сдержалась и нагрубила ей. Подойдя к двери в ее комнату, я постучала и вошла.
Аленка сидела на кровати, что-то рисовала и не обращала на меня никакого внимания. В комнате было множество игрушек о каких я в детстве даже и мечтать не могла. Юрка, действительно, избаловал ее. А почему? Да все потому что в детском доме не было хороших игрушек, и у нас не было детства. Присев на край кровати, я взглянула на девочку.
— Предлагаю помириться и пойти вместе завтракать!
Она покачала головой, и я вдруг увидела, как у нее дрожат губы. Внезапно мне стало безумно стыдно за то, что я наговорила ей. Пересев к ней поближе, я приобняла Аленку за плечи и погладила ее по волосам.
— Ты чего?! Из-за того, что я наговорила? Мне просто впервые в жизни сказали присмотреть за ребенком, а ты…
— …не из-за этого… — всхлипнула Аленка, проведя рукой по лицу, но на листок, на котором она рисовала, упала слезинка.
— Тебя кто-то обидел?
Она покачала головой, продолжая сдерживаться и крепче сжимать карандаш.
— Ну же, Алена, расскажи мне все. Я обещаю, что никому больше не расскажу. Это будет нашим секретом.
— Как только у мамы появится новый ребенок, она перестанет меня любить… — Аленка договорила это и заплакала так громко, что у меня пробежали мурашки по всему телу.
В этом маленьком человечке жила такая боль, с которой она просыпалась и засыпала каждый день. Я крепко обняла ее, прижимая к себе и еле сдержала свои слезы.
— Ты чего?! Глупенькая… кто тебе такое сказал? — я продолжала ее обнимать, чувствуя, как она вся дрожит. — Мама будет любить тебя так же, как и любила.
— Мне сказали, что так будет…
— Не слушай никого. Разве мама может тебя перестать любить? Ты же ее главная помощница!
— Правда? — Аленка взглянула на меня, размазывая слезы по лицу ладошкой.
— Конечно, правда! Вот она приедет домой, и ты сама у нее спросишь! Идем, умоешься и пойдем завтракать, а потом куда-нибудь сходим! Куда ты хочешь?
Я поднялась, взяла Аленку за руку и повела в ванную. Она умыла лицо, вытерлась мягким полотенцем, я заплела ей аккуратную косичку, и мы пошли завтракать. Оказалось, что Настя обычно давала на завтрак шоколадные хлопья, но и моя каша с фруктами Аленке понравилась не меньше. Вымыв посуду, я выдохнула: оказывается дети — не так просты, как кажутся. Утро вымотало меня, но еще весь день впереди, нужно было набраться сил и ехать куда-нибудь, чтобы развлечь девчонку, да и самой развеяться.
— А вообще я очень хотела цветные волосы, но маме некогда, а папа не разрешает. — Сказала Алена, когда мы ехали на такси в парк.
— Не разрешает? Почему это?
— Говорит, что я много балуюсь, поэтому нельзя.
— Ну ты же больше не будешь баловаться?! — ее глаза заблестели, как только она услышала мои слова, и мне пришлось просить водителя изменить маршрут.
Мы объехали пять салонов, но везде принимали только по записи. Спустя какое-то время мы нашли и тот, где нас согласились обслужить. Аленке покрасили мелками передние пряди и кончики. Ей настолько это нравилось, что она визжала и прыгала, пока я расплачивалась. Видеть то, как радуются дети — было не просто приятно. Это было настолько приятно, что незнакомое тепло разлилось по всему телу.
— А тебе? — вдруг спросила она, на что я обернулась на мастера и улыбнулась.
Мне сделали то же самое. Я выглядела, к счастью, не глупо, наоборот модно. Хотя, Руслана бы меня убила, если бы увидела подобное. Сделав несколько фотографий с Аленкой, красуясь разноцветными прядями, я отправила их Руслане, на что она сразу же позвонила.
— Ничего себе! Ты в Питере? — спросила она, как только я взяла трубку.
— Да, в Питере! Тут так здорово! Ты не представляешь, даже дышится легче! Руслана, я счастлива! Я дома!
Я крепко держала Аленку за руку, пока мы шли в ближайшее кафе, потому что она все время останавливалась и рассматривала витрины с игрушками и платьями.
— Поняла, поняла… а домой, когда?
— Руслана, я ночью приехала сюда, и ближайшую неделю, точно не уеду! Хочу отдохнуть от всего… а как приеду, сходим с тобой в кино или еще куда-нибудь, да?
— Да, конечно! Развлекайся, отдыхай! Волосы супер! Аленке привет! Если что, звони.
— Хорошо. Давай. — Я убрала телефон в сумочку и взглянула на Аленку. — Так, идем по магазинам?
Мы гуляли по ТЦ почти весь день. Я купила Аленке целую гору модных нарядов, присмотрела себе парочку вещичек, мы поели в кафе и ближе к вечеру вернулись домой. Ребенок был счастлив, как мне казалось. Я убедила ее в том, что появление в семье нового ребенка никак не отразится на ней. Ее будут все так же любить. Наговорила много чего, зная, что Юрка уж точно не обидит ее, да и Настя, кажется, хорошая мать.
Мы вернулись домой уставшие, счастливые и с кучей пакетов, а вот Юрка встретил нас немного напряженным.
— Вас где носит?! Время видели? Алена, что у тебя с телефоном?! Я звонил тысячу раз! — начал он, забирая у меня пакеты и заглянув в несколько. — Что у вас с волосами?
— Пап, Алена мне разрешила покрасить волосы! — взвизгнула Аленка, кинувшись к Юрке в объятия.
