меня. Странно, но человек, который по-настоящему меня любил, менял для другого… Он ведь знал, что я была без ума от Есенского, и все равно менял! Яш, я такая дура… а поняла это все я только сейчас, когда потеряла все! Ну разве мне теперь нужен загородный дом? Что я буду там делать без него?! Не знаю, как мне жить дальше… Многие говорят, что нужно жить ради ребенка? Но как я буду жить, зная, что родному отцу этот ребенок не нужен!? А Янис… он простил меня и даже готов был воспитывать не своего… лишь бы со мной…
Я вытерла слезы и взглянула на фотографию Яшки, снова обливаясь слезами. Мне становилось легче, но я вспоминала все больше хороших моментов с Янисом, и вновь обливалась слезами.
— Последние два года, когда мы жили в Германии, я по-настоящему полюбила его, но… никогда не говорила этого, а если и говорила, то… неискренне. Просто чтобы он не отвлекал меня разговорами. Но он был счастлив даже этому. А знаешь, когда я впадала в депрессию, Янис варил какао и заставлял смотреть комедии, и все проходило. Я его не ценила, пока он у меня был, но как только ушел, поняла, что не смогу и дня прожить в одиночестве. Мне нравилось, когда он постоянно учил меня чему-то. Да я злилась, но… какой же дурой я была. Знаешь, в Москве начались наши проблемы. Янис тогда уехал на какую-то выставку, нужны были фото с нее… он сказал на неделю, и я провела всю неделю с Сережей, а когда вернулась… Янис был дома. Тогда отменили все… и мы поругались. Теперь, когда у Яниса появилась Катя, я понимаю, как это больно. Он — знал, что я с Сережей, но прощал… верил мне или просто делал вид, что верит. Яш, я… не справилась. Я только все испортила.
Телефонный звонок заставил меня замолчать, и я не сразу взяла трубку.
— Алена, тебе нужно будет завтра приехать, — Августа хоть из-под земли достанет, если ей это будет нужно. — У нас незапланированная фотосессия для журнала. Слышишь?
— Д-да, я завтра буду. До двенадцати?
— В два часа приедет фотограф. Не опаздывай.
— Угу… — я сбросила вызов и убрала телефон в карман, усаживаясь поудобнее.
Пару минут я молчала, рассматривая портрет Яшки. Казалось бы, совсем не похож, но глаза его…
— Прости меня за то, что я вываливаю на тебя все свои проблемы, но только ты готов был меня всегда выслушать. Только ты поддерживал. Помню, как ты испугался, когда я рассказала тебе, что в Москве. Может быть, если бы я тогда не поехала в столицу, ничего этого не было… ты сейчас был бы жив, и мы бы сидели втроем в нашей квартире, играли бы в карты или монополию. А Аленка твоя очень любит настольные игры, так же, как и ты… мы с Юркой и Аленкой собирались поиграть вечером… Здесь — я дома… Такая атмосфера… Знаешь, я провела в Питере всего день, а уже чувствую, что отдохнула. Помню, как ты говорил, что дома и стены помогают. Ты был прав. — Я глубоко вздохнула, обхватив голову руками. — Юрка стал таким же, каким был ты когда-то. Взялся за голову. Не знаю, как он смог добиться всего без моей помощи… Я тогда отказала ему, а он справился. Я ненавижу себя за это… у меня была возможность помочь, но я не сделала этого. У меня была возможность помогать вам, пока была в Германии, но я не делала этого! Яш, прости меня, пожалуйста… я совсем забылась. Я только теперь поняла, что в последнее время была тварью! А теперь, когда уже, по сути, поздно… вымаливаю прощение. Но я знаю, что ты меня слышишь, знаю!
Мне становилось не по себе… было слишком плохо от того, что я сдерживалась. Нужно взять себя в руки и выплакаться! Ради чего я сдерживаюсь? Этот отвратительная черта характера не давала мне поддаться эмоциям полностью. Так было и в наших ссорах с Янисом.
— Знаешь, Яш… я только сейчас поняла, что Янис просто хотел, чтобы мы с ним стали настоящей семьей, а я до последнего била его словами о том, что наш брак фиктивный. Я уничтожала его словами, а он продолжал меня любить, понимаешь?! От этого мне сейчас больно… только от этого… Нужно было раньше заметить все. Но меня тоже можно понять! Все эти побои, ссоры, скандалы… а однажды, когда я собиралась уйти от него, он и вовсе пригрозил мне пистолетом! Не знаю где он его достал… Он ставил мне условия постоянно! Либо я с ним, либо под забором. Его любимая фраза… но последние пять лет он был другим. Закрывал глаза на все мои измены, но сам не изменял. — Я в который раз сделала глубокий вдох и взяла в руки телефон, потому что хотела отвлечь себя от воспоминаний, но они одно за одним всплывали в памяти. — Я уверена, что не изменял… Он слишком правильный. Хотя, знаешь, когда мы познакомились, он рассказал, что развелся с женой, потому что не чувствовал взаимности от нее. От меня он тоже не чувствовал искренних чувств. Но это только потому что я сама их не проявляла… только иногда… Когда была пьяна.
Я обдумывала каждое сказанное мной слово и понимала, что была неправа. Разве Янис заслужил такой жизни? Этот улыбчивый, веселый мужчина превратился в грубого и вечно недовольного старика.
— Как бы я теперь хотела осчастливить его, но… все прошло. Наша история повторяется, но уже без меня, Яш. Он сейчас в Германии с Катей, а я тут… умираю от осознания, что прожила столько лет не так, как нужно. Хотя, кто знает, как жить правильно?! Может быть Янис тоже делал что-то неправильно? Но он готов был принять чужого ребенка… может быть, не потому что любит меня, а потому что хочет казаться святым. Каким на самом деле не является! Яш, как жить дальше? Стоит ли вообще? — легкий подзатыльник испугал меня, я обернулась, сзади никого не было, но проворный толстый шмель поднялся с земли и начала летать перед лицом, грозно жужжа.
Яшка всегда давал мне подзатыльники, когда я говорила что-то не то. Мне стало больно от чувства одиночества. Я взвыла. Душевная боль разрывала меня изнутри. Обхватив голову руками, я заплакала… не знаю почему. Меня словно прорвало. Я выплеснула всю свою грусть, все проблемы и обиды. Не знаю сколько это продолжалось, но, когда я успокоилась, мне
