Но ее болезнь была его виной. Виной Маркуса. Ягодицы, как и заднюю часть бедер жгло, как будто она получила ужасный солнечный ожог, и она разозлилась еще сильнее. Габи вскинула подбородок.
- Я в порядке. Вы справились со своей работой, я благодарю Вас.
Однако она никогда не сможет простить ему то, по какой причине ей понадобилась помощь. Словно услышав ее мысли, Рауль вздрогнул.
- Габриэлла, пойми, Маркус только хотел...
- Если Вы сейчас же не уйдете, я звоню в полицию.
Ей удалось поднять трубку телефона, не выронив аппарат. Рауль положил визитную карточку на край стола, благоразумно решив не передавать ей ту в руки.
- Габриэлла, если тебе понадобится кто-то…друг…пожалуйста, позвони мне, - его темно-карие глаза излучали лишь беспокойство, когда он добавил: - Просто пообщаться или поплакаться в жилетку. Ты не должна быть все время сильной.
"О, да, я должна".
- Спасибо за предложение.
Она кивнула в сторону двери. Он тихо вышел. Закрыв за ним дверь, Габи прислонилась к ней.
"Что я наделала?" Ее привезли и сопроводили до квартиры, не оставив шанса похитителю заполучить жертву. "О, Ким, прости... Я выдала свое прикрытие. Родос никогда не поймет, почему я сболтнула все это. Я ничего не смыслила в происходящем".
Но Маркус знал, что делал. Он умышленно привел ее к такому состоянию, чтобы она не могла контролировать свои мысли, не говоря уже о речи. Он допрашивал ее. В присутствии других. Его предательство воспринималось подобно глубокой ране в душе, из нее сочилась кровь с каждым ударом сердца.
Колени девушки подогнулись, и она упала на тонкий ковер. Горацио и Гамлет выползли из-за дивана, чтобы потереться о ее ноги.
- Я доверяла ему, - сказала она.
Горацио прервал ее низким мурлыканьем и поставил лапу на колено Габи.
Глаза защипало от слез.
- Я это сделала. Я доверилась ему. Боже, я повела себя, как настоящая дура.
Даже если она притворялась незаинтересованной, в душе она все глубже погружалась в бездну его обаяния.
"Что ж, чары разрушены. Проснись, Золушка. Твои хрустальные туфельки разбиты и порезали тебе ноги". Габи поднялась и, пошатываясь, сделала несколько шагов. Как могла проклятая порка превратить ее мышцы в разварившуюся лапшу? Ноги были чужими. Интересно, она сможет стоять, пока будет принимать душ? Но она должна. Чтобы смыть прочь липкий пот и возбуждение, вырвать с корнем его прикосновения и запах.
Однако горячая вода и многократное намыливание не смогли удалить ее воспоминания о сильных руках наставника, царапанье его легкой небритости, его теплое дыхание. Когда ее спина, попа и ноги начали гореть, девушка снова почувствовала ритм ударов, медленное нарастание боли... и желания.
О, Боже.
Высушив тело полотенцем, Габи протерла запотевшее зеркало и повернулась к нему спиной. От флоггера остались розовые полосы. Более светлые вдоль спины, темнее на ее ягодицах и задней поверхности бедер. Кожа не была исполосована или покрыта вздутиями. Покраснение, вероятно, завтра же и исчезнет.
Тем не менее, казалось, что Маркус отметил ее... каким-то образом заклеймив как свою собственность. Гнев делал ее боль даже острее, нежели жжение на коже. Однако под ним крылось ужасающее чувство удовлетворения - внутренний голос, который говорил "да" его знакам владения.
* * *
Пиздец. Сидя в своем домашнем офисе, Маркус откинулся на спинку кресла и уставился на белый потолок. Интересный термин. Обидно, что он не мог использовать его в суде. «Обвиняемый украл М16, а затем... да, дамы и господа, это был настоящий пиздец.»
Вечер определенно можно было охарактеризовать этим словом.
Прежде чем он и Каллен покинули Царство Теней, Z сказал, что все объяснит Мастерам и попросит их держать расследование в секрете. С уколом сожаления Маркус согласился. Z выглядел измученным.
Очевидно, не только у Маркуса было чувство, что он пнул беспомощного щенка. Сообщение Рауля не помогло. Маленькая саба не плакала и полностью не восстановилась, но пригрозила вызвать полицию, если Рауль не оставит ее. Все в Маркусе требовало пойти к ней, убедиться, что с ней все в порядке. Дом не оставляет сабу в таком состоянии.
Чувство вины придавило как тяжелая рука на плечах. Несмотря на то, что он сделал это с благими намерениями, он облажался, навредив там, где хотел только помочь.
Так или иначе, Z тоже виноват.
Маркус протер глаза и посмотрел на часы. Четыре утра, но он так и не смог заснуть. Вместо этого он загрузил свой компьютер.
Понимая, что Габи, вероятно, использовала вымышленное имя, он потребовал настоящее имя от Z. Ренард. Он набрал в поисковой системе Габриэлла Ренард.
На экране тут же появились результаты. Она работала в местном отделении ФБР в Майами. Специалист по жертвам. Социальный работник, как пояснил Z.
Прочитав досье на его маленькую сабу, он вновь откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Она помогала жертвам насилия и, как оказалось, больше работает с детьми и подростками. Рассказывая о своих убитых друзьях и изнасиловании, она упоминала человека, который - как она это определила - беседовал с ней из-за угла, в котором она пряталась. Возможно, он был специалистом по жертвам, который направил ее на этот путь?
"Получив добро, передай его". Таким был девиз его матери. Видимо, Габи жила согласно этому принципу. Маме бы она понравилась.
Выключив компьютер, Мастер налил себе бренди. Выйдя на патио, он взял два стула и, сев на один, на другой положил ноги.
Звезды ярко сияли на черном небе над городскими огнями, утешая уверенностью, что Вселенная вечна, несмотря на катаклизмы на одной крошечной планете. Пока он наблюдал, по небосклону спустилась падающая звезда.
Что ж, теперь он знал кое-что из прошлого маленькой сабы, и, судя по документам, она могла послужить примером самоотверженности и сострадания. Мягкосердечная женщина. Чувство вины давило на грудь. "Ты проделал хорошую работу, Атертон. Господи Боже, мог ли я облажаться еще хуже?"
Он наблюдал за другой падающей звездой, стремящейся к Земле на свою погибель. В клубе Габи притворялась непослушной для бандита. Это объясняет ее идиотские мятежи – то самое недостающее доказательство в суде. Все это время она начинала подчиняться, но потом расправляла плечи и выплевывала что-нибудь оскорбительное, что было притворством. Его грудь сжало при воспоминании, сколько раз он наказал ее. Боже, сможет ли она когда-нибудь его простить?
Он действовал соответствующим образом, чтобы она позволила узнать ее; но вскоре понял, что это не сработает. Черт, как ему загладить вину перед ней?
