— Боже! Что ты говоришь? Ты решишься убить их?
— Ради Синего человека — конечно!
— Без глупостей, дружок, мы никого не будем убивать.
Предложение сопровождать Лазурного Бога в его путешествии было воспринято с восторгом. Этой чести удостоили двенадцать самых выносливых, самых крепких и смелых воинов. Отныне они стали телохранителями Синего человека, его гвардейцами.
Феликс, опасавшийся каких-нибудь новых осложнений, торопился. Отбытие назначили на послезавтра.
Как истинный француз, Обертен мало что смыслил в географии. Поднатужившись, он припомнил карту Южной Америки и постановил, что нужно идти все время на юг. На том и порешили.
Для моряков, профессионалов в этом деле, определить южное направление не составляло труда. Правда, и индейцы по каким-то своим, лишь им известным приметам, умели выбрать верную дорогу и ни разу не отклониться от курса.
Жан-Мари сообщил, что, по его сведениям, на юге, за горами, есть большое, но мелководное озеро, которое легко будет переплыть.
Наутро паталосы покидали свои семьи, не зная, когда вернутся и вернутся ли вообще. Они поцеловали жен, детишек и тронулись в путь.
Дюжие краснокожие шли через леса, через болота, через маленькие ручейки и полноводные реки, шли туда, куда их вели.
Поначалу все складывалось удачно. Индейцы хорошо знали местность — это была их земля. Так что экспедиция оказалась застрахована от случайностей.
В первый день преодолели двадцать километров. Столько же во второй. Еды хватало. Поэтому не пришлось даже тратить время на охоту или ловлю рыбы.
В следующие два дня тоже ничего особенного не случилось, если не считать того, что Феликс страшно утомился и ослаб. Тогда компания решила сделать привал. Выбрали подходящее место. Паталосы мигом смастерили хижины для белых. Они заметили вокруг множество кабаньих следов и предвкушали удовольствие, которое доставит им охота.
Генипа и Уаруку решили устроить облаву. В сопровождении дюжины индейцев они скрылись в лесу.
Прошло два часа. Парижанин дремал на подстилке из пальмовых листьев, когда запыхавшийся, обливаясь потом, прибежал Генипа.
Увидеть бегущего краснокожего, вообще, можно не часто. А уж индеец, чье лицо буквально искажено ужасом, и вовсе невероятное явление. Однако все было именно так.
— Где Синий человек? — выпалил Генипа.
— Спит, — ответил Жан-Мари, охваченный безотчетным страхом.
В эту минуту Феликс проснулся.
— Эй, Генипа! Твоя охота удалась?
— Знаток кураре ничего не принес!
— Жаль, а я надеялся на жаркое из кабана…
— Знаток кураре сам стал добычей!
— О чем ты?
— За ним охотились!
— За тобой, но кто?
— Солдаты!..
— Ты сказал «солдаты»? Здесь, в этой дикой стране? Да ты с ума сошел!
— Солдаты с ружьями!.. Черные солдаты с ружьями!.. Белый командир тоже с ружьем. Знаток кураре сам видел.
— Тысяча чертей! Мы, кажется, влипли. Жан-Мари, Беник, что скажете об этом?
— Ничего хорошего, месье, — в один голос отвечали матросы.
— Но откуда их черт принес? Скажи, Генипа, много ли их?
Дикари, как известно, не сильны в счете. Они могут сосчитать до десяти по пальцам рук, в крайнем случае, до двадцати, если прибавят еще ноги. Но на этом их знания кончаются. Дальше они говорят просто «очень много».
Несмотря на то, что он был очень взволнован, Генипа все же терпеливо пересчитал пальцы на руках, затем на ногах, потом прибавил к этому руки и ноги Феликса, Жан-Мари, Ивона.
— И это еще не все? — простонал Синий человек.
Между тем Генипа привлек к операции шестерых паталосов и снова вернулся к своим рукам.
— Там целый батальон! — В другой ситуации Феликс покатился бы со смеху, но теперь даже не улыбнулся.
Знаток кураре все считал и считал.
— Скажите лучше, корпус или армия, — возразил Жан-Мари, когда перевалило за две сотни.
— Я не всех видел, — заключил Генипа.
— Говоришь, солдаты вооружены?
— У каждого ружье и много патронов.
— Где же они?
— Там! — Генипа указал на запад. — В лагере! Едят жареного кабана.
— Счастливчики! — Феликс, как обычно, умирал от голода. — Может быть, солдаты пройдут мимо? Здесь есть где спрятаться.
— Но паталосы на охоте, — заметил Жан-Мари.
— Да, верно.
— Месье Феликс, вот они, — радостно воскликнул Ивон.
Уаруку насторожился, но не залаял: друзья идут.
Однако не прошло и секунды, как пес зарычал, ощетинился и оскалил зубы.
— Похоже, что краснокожие не одни, — сказал Ивон, наизусть выучивший все повадки своего четвероногого друга.
И действительно, вскоре из леса показались индейцы. Среди них был пленник. Пленник! Беглецы не могли поверить глазам.
Паталосы подвели к ним высокого негра. Конвоиры разоружили его и поделили оружие между собой. Один гордо нес ружье. Другой тащил штык, и глаза его при этом были полны счастья. У третьего на шее висел мушкетон. Четвертому достался патронташ.
Оставшиеся двое за обе руки вели пленника, который испуганно озирался по сторонам. Его фарфоровой белизны глаза были полны тоски и беспокойства.
При виде этой забавной компании Феликс прыснул, хотя обстановка вовсе не располагала к веселью. Оба матроса и Ивон тоже не смогли удержаться от смеха.
Однако через мгновение всех охватил неподдельный страх.
Подойдя к Жану-Мари, негр не торопясь разглядел его и, будто бы удостоверившись в чем-то, вдруг приложил руку к козырьку, вытянулся в струнку и произнес:
— Здравия желаю!
— Сержант Педро! — в испуге воскликнул Жан-Мари, узнав в пленнике своего бывшего подчиненного.
ГЛАВА 7
Допрос сержанта Педро. — Управляющий шахтами во главе отряда. — Триста штыков! — И снова опасность. — На пути в Гояс. — Власти разгневаны. — У нас нет кураре! — Кто разоружил индейцев? — Беспечность. — Колдун-предатель. — План Ивона. — Великих изобретателей признают не сразу. — Орех-ядро. — Малыш прав.
Обычно Жан-Мари умел держать себя в руках, но теперь явно растерялся. Совершенно ошеломленный, он мгновение смотрел на бразильского солдата, а потом опять произнес:
— Педро!.. Сержант Педро!.. Кой черт тебя занес сюда, парень?
— Этот черт — индейцы. Я, как видите, их пленник, — нетвердым голосом отозвался негр.
— Это я и без тебя вижу. — Жану-Мари захотелось как-то успокоить сержанта, он видел, как тот дрожит и озирается по сторонам.
— Индейцы съедят меня?
— Да нет, что ты, парень! Паталосы наши друзья, они не причинят тебе зла.
