собственный род. Самый могущественный и влиятельный.
— Угу, ну конечно, — усмехнулась она. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебе предложат примкнуть к знатному роду и стать настоящим аристократом.
— Как ты заметила, моя речь никак не изменилась, — улыбнулся я, скрестив руки за спинкой стула и потянувшись.
— Ты хочешь сказать… — взгляд Распутиной расширился, а брови поползли наверх.
Я коротко кивнул и произнёс одну фамилию:
— Юсупов.
Она медленно села обратно на свой стул, не сводя с меня взгляда.
— Так вот почему Павел Алексеевич готов пожертвовать своим сыном и женить на мне, лишь бы отомстить тебе за подобное оскорбление, — тихо произнесла она, наконец всё осознав.
Алиса по сути стала разменной монетой в нашей с Юсуповым негласной войне. Пару месяцев назад, при первом знакомстве с ней, я бы подумал что поделом этой надменной аристократке. Месяц назад, мне было бы всё равно. Но теперь, узнав её получше, я увидел в ней яркую и сильную личность, которая просто не готова мириться с текущим положением дел в высшем свете.
В Распутиной я увидел себя: человека столь яркого и сильного, что не хочет играть по чужим правилам и ставит свои ценности и свободу на первое место. И именно поэтому, когда она попросила меня помочь сорвать договорённости её отца с Юсуповым, я без раздумий согласился.
— А теперь ответь мне на самый главный вопрос, — подался я вперёд. — Что в твоей сумке?
Алиса развела руками и спокойно ответила:
— Сменная одежда.
А затем, поняв что только что сказала, сильно покраснела, распахнула сумку и повысив голос спешно добавила:
— Забудь об этом, Уваров, и даже не мечтай! Я же не могла выйти из дома в этом тряпье, что на мне сейчас. Пришлось брать с собой.
— Угу, и поэтому тут есть полотенце и средства для макияжа, — ехидно заметил я, чем лишь усилил красноту её щёк. — Ладно, иди умывайся, я пока приготовлю нам что-нибудь перекусить на завтрак.
Она взглянула на часы и весьма удивилась. Мы проболтали несколько часов и было уже утро. Поэтому коротко кивнув, аристократка отправилась в ванную.
Достав из холодильника яйца, сметану и молоко, я быстро смешал всё и вылил на сковородку. Мой фирменный омлет ещё из прошлой жизни.
Вот они — одни из самых полезных воспоминаний, — улыбнулся я.
Накрыв сковородку крышкой, я взял телефон и написал сообщение с просьбой о встрече следователю особого отдела, чей телефон мне дал Гончаров. И к моему огромному удивлению, через тридцать секунд телефон зазвонил.
— Доброе утро, Данил Уваров, я так понял вы тоже жаворонок, — услышал я сухой и безэмоциональный голос.
— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Мне дал ваш номер Станислав Сергеевич…
— Давайте без пустых разговоров, — грубо прервал меня мужчина. — Сегодня в шесть часов вечера, адрес пришлю на этот номер.
Не дождавшись моего ответа, он просто повесил трубку.
* * *
Поместье рода Волченко
Волк сидел за огромным столом в своём обветшалом кабинете. На некогда роскошной столешнице из красного дерева стояло две пустые бутылки из-под дорогого алкоголя, а рядом валялись осколки бокала. Пол помещения был усыпан осколками зеркал, а на стенах висели зияющие пустотой рамы.
Криминальный хозяин города был в своём истинном обличии, огромный ожог украшал половину его лица, а на груди висел родовой перстень Волковых на тонкой золотой цепочке. По центру перстня виднелась глубокая царапина, разрезающая семейный герб пополам.
Он сидел, откинувшись на спинку кресла из ободранной кожи, и его стеклянный взгляд был устремлён вдаль. В правой руке Денис сжимал осколок бокала, которым машинально водил по столу, выцарапывая витиеватый узор.
В дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь ответа, зашли.
— Вы хотели нас видеть, — раздался хриплый голос здоровяка с чёрным шарфом, скрывающим татуировку волка на массивной шее.
Внимание Волченко не упустило того, что его люди стали выказывать куда меньше трепета и уважения. раньше никто не мог себе позволить зайти в его кабинет без приглашения. И это было очередным тревожным звонком, сигнализирующим, что его империя трещит по швам.
— Что вам удалось выяснить ночью на фабрике? — властным тоном спросил солидный мужчина, сидящий за столом. Это был образ, под которым все подчинённые привыкли видеть Волка.
Суровый голос и взгляд не произвели на подчинённых того впечатления, что было раньше. Стоящие перед криминальным боссом не испытывали страха и трепета.
— На фабрике всё чисто, никаких следов, что появилась новая группировка, с кем может сотрудничать Игорь Ларионович, — сухо ответил верзила, выковыривая что-то из зубов.
— Вы забрали новую партию? — пристально посмотрел на него хозяин кабинета.
— Партия была не готова, там проблемы с выпуском из-за смерти Карамзина и сменой владельца, — ответил бандит, даже не посмотрев на Волченко. Его взгляд оценивал разгром в кабинете. Волку на мгновение даже показалось, что его человек посмел ухмыльнуться.
— Свободны, — прорычал босс и махнул рукой.
Стоящие у стола здоровяки не сразу ушли, ненадолго задержав молчаливый взгляд на теневом хозяине города, который представлял сейчас жалкую тень себя прошлого.
Едва за ними закрылась дверь, как в неё прилетела пустая бутылка со стола, с дребезгом разлетевшись россыпью осколков по всему помещению.
— Не готова, конечно, — прорычал Волк, оскалившись.
Он прекрасно знал слухи, что поставка контрабандного вооружения не прекращалась. Даже наоборот, по его сведениям, объём контрабанды после убийства Карамзина вырос. Вопрос был только в том, кто за этим стоит и как ему удалось использовать налаженные Волченко каналы провоза.
Волк последние две недели активно шпионил за своими людьми принимая образы криминальных пешек разного уровня и выведывая, что творится у него за спиной. Итогом этого стало твёрдое понимание, что он теряет нити управления. Его преданные и верные волчата нашли себе нового вожака, вот только кого именно Денису выяснить никак не удавалось.
Убийство Карамзина стало тем рубиконом, после которого вся его империя, выстраиваемая годами дала трещину. Цепная реакция разваливала его бизнес по всем сферам и Волк никак не мог взять ситуацию под свой контроль.
Опытный и осторожный стратег просчитался. Но где? Что он упустил? Как позволил кому-то сплести настолько тонкую паутину интриг, что в ней попался сам Волченко? Кто-то смог воспользоваться происходящим, кто-то ещё более скрытный, осторожный и коварный, нежели он сам. Это осознание пугало Дениса, ведь самый опасный противник — тот, о ком ничего не знаешь, кто действует из-за спин других, и раньше именно он был той самой опасностью для всех. Неужели в городе завёлся хищник, сильнее и злее волка?
Из этих мыслей его вырвал очередной стук. Но на этот раз двери остались
