наконец увидел то же, что заметила Алиса еще тогда, когда шла вдоль цепи пса: на кончиках ее пальцев светились и переливались едва различимые серебряные нити.
– Что это? – спросил Леон.
– Это Влад. Или Софи. Или оба вместе.
– Софи? Я думал, вы не ладите.
– Люди меняются. Это во-первых. А во-вторых, сейчас речь идет не только обо мне, но и о тебе. Так что хватит разлеживаться, надо выбираться отсюда.
Леон со стоном поднялся. Выпрямиться здесь было невозможно, поэтому обоим придется ползти.
– Веди, – попросил он.
– «Веди нас Сусанин, веди нас, герой. Идите вы на хрен, я сам здесь впервой», – пробормотала Алиса, вспомнив скабрезный стишок из интернатовского детства.
Однако вскоре ей стало не до смеха. Пробираться обратно было так же сложно, как и ползти сюда, только Леон был крупнее нее, и иногда казалось, что он не сможет протиснуться через очередной тесный лаз. К тому моменту, как они выбрались из узкого пространства и смогли встать в полный рост, оба были мокрыми с ног до головы и крайне уставшими. Цепь, как и волк, исчезли, ориентироваться Алисе приходилось исключительно по тонкой ниточке, связывающей ее с друзьями, но она периодически пропадала, и тогда Алиса боялась, что свернула не туда. А вскоре ниточка исчезла полностью.
– Я ее больше не вижу, – с тревогой призналась Алиса, около минуты крутившаяся вокруг своей оси в темноте.
– Было бы слишком просто, если бы мы могли выбраться таким образом, – вздохнул Леон.
Алиса видела, что он вымотан и ищет, к чему бы прислониться, но вокруг них была лишь пустота. Однако чем дольше они стояли на одном месте, тем сильнее менялось пространство вокруг. Рука невидимого художника ткала из темноты неясные образы, меняла их, путала иллюзиями.
– Что-то не так, – с тревогой заметила Алиса, оглядываясь по сторонам.
– Здесь все не так, – хмуро подтвердил Леон, прислушиваясь к чему-то.
Пол под ногами вдруг начал казаться мягким, как будто был покрыт тонким слоем песка. Алиса посмотрела вниз и увидела, как из темных углов комнаты начали вытягиваться длинные тени. Они поднимались с пола, словно живые, обретая странные, призрачные очертания.
– Это что еще такое? – прошептала Алиса, отступая назад. Тени приближались медленно, но неуклонно. Они тянулись к ним, словно чувствовали чужое присутствие.
– Заблудшие, – ответил Леон, стараясь закрыть Алису собой, хотя это было бесполезно: тени надвигались со всех сторон. – Люди, потерявшиеся в этом мире. Когда ты застреваешь в снах слишком долго, они забирают у тебя воспоминания, и ты становишься… одним из них.
Чем ближе подступали тени, тем сильнее Алиса чувствовала холод внутри себя. Стало жутко, как будто что-то тянуло из нее мысли, заставляло вспоминать то, что она давно забыла: детские страхи, обиды, незажившие раны.
– Они пытаются забрать наши воспоминания, – проговорил Леон, вытягивая вперед руку, будто пытаясь удержать заблудших на месте, остановить или хотя бы замедлить.
Одна из теней приблизилась к Алисе так близко, что она смогла разглядеть в ней неясный силуэт – худую фигуру с пустыми глазами. Существо протянуло к ней руку, и Алиса почувствовала, как мысли начинают смазываться. Образы прошлого замелькали перед глазами. Она видела себя ребенком, испуганной девочкой, бегущей по длинному коридору без конца и без начала.
– Алиса! – одернул ее Леон. – Не дай им прикоснуться! Не вспоминай!
Алиса судорожно вздохнула и сделала шаг назад, но тени продолжали наступать, их шепот становился громче. Комната сжалась вокруг нее, шепот стал настойчивее, словно кто-то пытался заглянуть ей прямо в душу, вытащить наружу все сокровенные страхи.
– Не думай о прошлом, – резко бросил Леон, заметив ее состояние. – Они питаются твоими страхами и воспоминаниями. Сконцентрируйся на чем-то хорошем.
Алиса зажмурилась. На чем-то хорошем…
…Карандаши. Сто двадцать остро заточенных цветных карандашей в большой деревянной коробке…
…Порисуем вместе?..
…Два образа на холсте: мужской и женский…
… Губы Леона на ее теле…
Тени, словно живые существа, прикоснулись к ней, ледяные пальцы потянулись к ее вискам, Алиса ощутила резкий удар – как будто кто-то разом вырвал кусок ее памяти. Вспышка: она лежит на полу, а три девчонки, намного старше, пинают ее ногами…
– Нет! – вскрикнула Алиса, размахивая руками, пытаясь сбросить тени с себя. Но они были настойчивыми, их холодные прикосновения вызывали рой воспоминаний – мелких, давно забытых, но таких болезненных.
Леон, не теряя времени, шагнул вперед, вскинул руку, и вокруг него загорелся темный ореол. Сжатые пальцы медленно раскрылись, и из ладони рванул вихрь огня, захлестнувший ближайшие тени. Они зашипели, словно разъяренные змеи, и отпрянули назад.
– Держись рядом, – бросил Леон, оборачиваясь к Алисе. В его голосе сквозили незнакомые, пугающие нотки. Алиса видела перед собой настоящего темного колдуна. – Мы пройдем через них.
Тени не собирались отступать. Они медленно окружали их, будто пытались заманить в ловушку, их шепот вновь становился громче. Алиса внезапно поняла, что это не просто шепот – они произносили ее имя, звали за собой.
– Леон, их становится больше!
– Я вижу, – его голос звучал спокойно, но в глазах читалась настороженность. – Дай мне руку.
Алиса вложила руку в его ладонь, Леон крепко обхватил ее пальцы.
– Будь готова.
Алиса не успела спросить, к чему именно, как Леон вдруг с силой дернул ее на себя. Алиса не удержалась на ногах, упала на него, и они вместе полетели в пропасть, которой еще секунду назад рядом не было.
Полет был недолгим, но падение оказалось болезненным. Леон упал на спину, Алиса приземлилась сверху. Тут же сползла с него, чтобы не мешать, если вдруг вновь понадобится защищаться.
Леон сел, всматриваясь в темноту, из которой снова начали проступать очертания. Теней больше не было, но, судя по складке на его лбу, это было малым утешением. Алиса услышала тихий звук: будто где-то капала вода – кап-кап-кап.
– Леон? – тихо позвала Алиса, поднимаясь на ноги. – Что это за место?
Леон медленно поднял голову, посмотрел на нее снизу вверх, и в его глазах промелькнул страх, которого Алиса никогда прежде не видела. Темный колдун, казавшийся всегда уверенным и сильным, вдруг стал таким уязвимым.
– Мы в моем кошмаре, – его голос был тихим, как шелест листьев. А может, это и был шелест листьев? Алиса
