это первый показатель успеха. Поэтому можно сказать, что мы ещё и мегапопулярные селебрити. Мои мессенджеры раскалываются от приглашений на различные шоу и интервью, и я лениво пролистываю их, потому что меня интересует только один аккаунт с маской Зорро на аватарке. Который, похоже, умолк навсегда…
– Поля, привет, у меня для тебя деловое предложение! – кричит мне в трубку Соня. – Ты же помнишь, что я теперь проектирую свой собственный музей эротического искусства? Так вот, когда мой заказчик спросил, есть ли у меня кто-то на примете, кого я могла бы порекомендовать в качестве куратора, я сказала, что есть!
– Да, и кто же это? – интересуюсь я.
– Ну конечно же ты! – выпаливает подруга. – Я им показала твой блог, ты вообще в курсе, что ты теперь суперизвестный арт-блогер?! – интересуется Соня.
– Да неужели? – не верю я своим ушам. Последние годы я была лайфстайл-инфлюенсером, который в основном пропагандировал dolce vita, правильные бренда, правильные украшения и правильную косметику. Правильные рестораны, правильные путешествия и правильные знакомства. Просто в последнее время мне это до смерти надоело. Я горько усмехаюсь: как иронично звучит это «до смерти», учитывая положение вещей.
– Ну конечно, ты что, вообще не помнишь, что у себя сама в блоге пишешь? И это просто офигенски интересно! Или ты наняла журналистов?! – возмущённо интересуется подруга.
– Ну конечно, Соня, я всё пишу сама. Зачем мне журналисты, я же сама искусствовед, забыла?
– Вот именно, что я ни черта не забыла! Так что руки в ноги, и на встречу с клиентом! Через три часа ждём тебя у нас на объекте! – выдаёт мне приказы Соня, и я с ней соглашаюсь:
– Хорошо, будет сделано, босс! Диктуй адрес! Только ты, надеюсь, не забыла предупредить, что я смогу не дожить до открытия музея?
– Поля, вот когда соберёшься умирать, тогда и предупредим, – как ни в чём ни бывало успокаивает меня подруга и вешает трубку.
Ну что же, прекрасное занятие, чтобы отвлечься. Я собираюсь на встречу: в кои веки надеваю чёрный деловой костюм. Пиджак, узкие брюки и ботинки на шнуровке. Крашу губы алой помадой и забираю волосы на затылке в пучок. Рассматриваю себя в зеркало: по-моему, это первый раз за последние недели, когда мне действительно нравится моё отражение. Глаза сверкают, хотя, возможно, это просто лихорадочный отблеск болезни, но мне чертовски идёт. Родинка над верхней губой придаёт всему облику особый шарм, чуть смягчая строгий образ бизнес-леди. Мне даже кажется, что я выгляжу на пару лет старше, что придаёт определённой солидности и веса всему моему луку.
По дороге я успею ещё заехать к Анастасу в офис, чтобы подписать все скучные бесконечные документы, которыми сопровождаются наши отношения. Я без предупреждения поднимаюсь к нему в кабинет на самую вершину одной из башен в Москва-Сити. Пусть это будет для него небольшой сюрприз, решаю я. Такой он меня ещё не видел. Деловой и строгой. Пусть привыкает. Я улыбаюсь секретарю на ресепшн, которая сразу вскакивает с места, чтобы проводить меня в кабинет босса:
– Не беспокойся, Аня, я сама, – останавливаю я девушку.
– Аркадий Петрович занят, – кричит она мне уже в спину.
– Я ненадолго, – отвечаю я, распахивая сначала одну тяжёлую деревянную дверь, а затем и вторую – за ней. Не понимаю, зачем ему столько дверей? – первый раз за всё время задумываюсь я.
– Привет, любимый, – радостно врываюсь я в кабинет к своему жениху, который сидит спиной ко мне и любуется на Москву, раскинувшуюся в панорамном окне перед ним во всю стену.
Анастас вздрагивает, и, не поворачиваясь ко мне, произносит:
– Поля, это ты? Я тебя совсем не ждал!
– Я решила тебе сделать сюрприз, дорогой, – направляюсь я к его столу, – хочу наконец-то покончить со всеми формальностями.
Мой парень так и сидит в кресле, застыв, и я подхожу к нему сама, огибая угол гигантской столешницы. До меня не сразу доходит, что Анастас совершенно голый ниже пояса, а его штаны спущены до самого пола. На котором на коленях стоит одна из его пиар-менеджеров и с ошарашенным видом смотрит на меня. Видимо, девушка так испугалась, что от неожиданности так и застыла с торчащим членом моего жениха в руке. Я останавливаюсь, как вкопанная, пару секунд пытаясь прийти в себя. Но я вижу то, что я вижу: девчонка делает минет моему уже бывшему парню, и в этом не может быть никаких сомнений. Вот её расстегнутая до талии белоснежная блузка, из которой вывалились две спелые груди, вот её задранная до пояса чёрная строгая юбка, которая обнажает её совершенно голые ягодицы и резинки чулок, оставившие на её загорелой коже смуглые полоски. Вот он пенис моего жениха – который я знаю в мельчайших подробностях вплоть до каждой вены на нём, тем более его фото он мне присылала миллионы раз в разных ракурсах! В запале я хватаю свой мобильник и делаю несколько кадров его уже начинающего увядать в потной ладошке члена.
– Что ты делаешь, Поля? – в ужасе кричит Стасик. – Это совсем не то, что ты думаешь!
– Я просто делаю фото на память, любимый, – отвечаю я. – Я ведь больше его не увижу! Как жаль! И кстати, я вообще ни о чём не думаю!
– Поля, это ничего не значит, – наконец-то начинает Вайсберг-младший натягивать свои трусики и штанишки, пока его секс-менеджер встаёт с колен и поправляет на себе одежду.
– Да, ты прав. Это ни черта для меня не значит! – кричу я. – Как и те презервативы, которые валялись в твоём мусорном ведре в самолёте, да? – я наконец-то вспомнила, что так не давало мне покоя эти дни. В тот день мы не пользовались гондонами. Обошлись как-то без них. – Уволь своих работников, которые плохо подтирают дерьмо за своим хозяином! – бросаю я ему.
Тут мой взгляд падает на прекрасный севрский сервиз, расставленный на столе, видимо, для чаепития.
– А это небольшая компенсация, – подхожу я к нему, и тонкая бесценная чашечка летит в стенку, с жалобным звяканьем разбиваясь на миллион осколков. – Это за мои тринадцать лет, когда я вместо летнего лагеря поехала на твою виллу на озере Комо! – Я хватаю тонкостенный, как бумага, кофейник и со всей силы роняю его на пол. – А это за мой выпускной в школе, на который я так и не пошла с влюблённым в меня одноклассником, а поехала с твоими ублюдками-друзьями на греческие
