бесчеловечно!
К горлу подступил колючий ком негодования, а на глаза навернулись слёзы.
Это всё… не может быть правдой.
Осторожно ступая по каменному полу, я прошла в глубь помещения. В клетках было темно и ничего не видно, поэтому я включила фонарик на телефоне, чтобы подсветить. Направила его на одну из клеток и в глубине помещения смогла разглядеть мужской силуэт сидящий полубоком на кровати.
— Тео, — сорвался с губ радостный вздох.
Мужской силуэт был так похож на моего льва, что я ни минуты не сомневаясь бросилась к клетке.
— Тео, — снова позвала я, схватившись пальцами за толстые железные прутья.
Мужчина обернулся. Свет от телефонного фонарика осветил его лицо, и я сразу же поняла, что ошиблась. Это был не Тео, а совершенно незнакомый темноволосый мужчина. Его глаза — тёмные как угли сверкнули в темноте зловещим блеском. Он медленно поднялся, склонил голову на бок и с интересом посмотрел на меня.
Ух, у этого незнакомца такой взгляд… Зловеще-тёмный, тяжёлый, подавляющий. Я замерла возле клетки загипнотизированная этим взглядом. Оцепенела будто кролик перед удавом.
Мужчина ещё какое-то время рассматривал меня, а потом вдруг подался вперёд и молниеносным движением оказался возле решётки. Я инстинктивно отпрянула от неё, но мужская рука быстрым рывком схватила меня за шею и притянула обратно к клетке.
Я затрепыхалась в сильных тисках и закричала отчаянно:
— Отпусти! — вместо звука из горла вырвался сиплый хрип. Этот сумасшедший псих так сильно сдавил мне шею, что я едва могу дышать.
Мамочки! Он же меня сейчас придушит!
От испуга я округлила глаза и ещё сильнее забилась в стальном захвате, отчаянно пиная психа руками и ногами.
Из соседней боковой клетки вдруг раздался знакомый рык. Мне кажется, я даже в темноте узнаю его. Это мой Тео!
— Отпусти её, Марио! — грозно зарычал он, оказавшись у решётки. — Отпусти!
Псих подозрительно покосился на Тео, а потом вдруг притянул меня ближе, буквально впечатывая лицом в решётку, и начал обнюхивать. Как зверь добычу — с жадным предвкушением.
— Твоя самка? — спросил он хрипло.
Боже мой, это не человек, а настоящий демон. У меня от его голоса каждый волосок на теле дыбом встал.
— Она моя истинная.
Псих обнюхал меня ещё раз и презрительно скривился.
— Человечка… Я бы на твоём месте не произносил вслух о вашей связи. Здесь повсюду камеры.
А потом он разжал ладонь, и я плюхнулась на каменный пол больно ударившись о него копчиком. Быстро отползла в сторону и, подскочив на ноги, бросилась к Тео.
— Тео! — просунув руки через решётку я попыталась его обнять, прижавшись всем телом к металлическим прутьям. — Как ты?
— Со мной всё нормально. Как ты, Алиса? — он коснулся ладонью моей щеки, нежно провёл по ней большим пальцем.
— Где же нормально? У тебя губа разбита и синяки…, — окидываю взглядом моего льва и от ужаса цепенею. По всему телу у него крупные ссадины и синяки. Глядя на них у меня перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются жгучие слёзы. — О, господи! Они тебя били? Боже мой, Тео…
Громко всхлипнув, прижимаюсь губами к его губам. Целую горячо, отчаянно, будто в последний раз и всё никак не могу успокоиться. Меня трясёт и изнутри раздирает такой жуткий гнев.
Как они могли так поступить? Как Марк мог запереть этих людей в клетках, как диких зверей? Как можно быть настолько жестоким и безжалостным? У меня всё это просто в голове не укладывается.
Как я вообще могла любить это чудовище, которое мучает и избивает людей?
Я ведь до конца не верила, что всё это правда.
Так отчаянно не хотела верить. А сейчас, с меня будто розовые очки слетели.
Сейчас мне уже кажется, что я сама выдумала всю эту любовь, нарисовала в своих девичьих мечтах идеального принца. А принц оказался не таким уж и идеальным. Он оказался монстром.
— Они тебя не тронули? Не причинили вреда? — обеспокоенно спрашивает Тео. Я отрицательно мотнула головой. — Ты должна уходить отсюда, Алиса. Постарайся выбраться из этого места и найди Лео. Он и весь прайд смогут защитить тебя.
— Я ни за что не брошу тебя, Тео. Я найду способ вытащить тебя из этой клетки. Я обязательно его найду, — шепчу, глотая слёзы.
Внезапный звук тревожной сирены заставляет меня вздрогнуть. А в следующую секунду включается яркий свет и в подвал врываются люди в камуфляжный костюмах. Военные. А за ними маячит Марк и ещё какой-то незнакомый мужик.
— Алиса, отойди от клетки, сейчас же! — кричит мне Марк, а потом смотрит на Тео и шипит зло: — А ты, тварь, отойди в дальний угол и не смей приближаться.
Тео взял меня за руку, притянул ближе и прошептал на ухо:
— Постарайся выбраться отсюда, Алиса. Ты ведь умная девочка, ты сможешь, я знаю. Притворись, обмани, обхитри, но выберись отсюда. Обещай мне.
Я смотрю в его золотистые глаза, такие родные и любимые, и мысленно молю только об одном, чтобы Господь дал мне силы выдержать всё, не сорваться в пропасть паники и отчаяния.
Я понимаю, что Тео прав: я должна выбраться отсюда и сообщить Лео и его семье о том, где именно держат оборотней. У них больше сил и возможностей противостоять этим людям. Они смогут помочь Тео, смогут вытащить его отсюда. Но сердце так отчаянно ноет и болит. Я не хочу уходить и оставлять Тео здесь одного. Вдруг они его убьют?
— Отпусти её! Сам отойди от решётки к стене, — кричит Марк, выглядывая из-за военных.
Тео на его окрик реагирует слишком остро — он скалится и рычит утробно.
— Иди на хрен, ублюдок!
Зло поджав губы Либерман отдаёт приказ одному из военных:
— Приложи зверёныша.
Мужик в форме поднимает ружьё и стреляет. Дротик со снотворным впивается Тео в ногу и он, пошатнувшись, вскидывает на Марка по-настоящему звериный взгляд. Он начинает трансформироваться и в следующую минуту в клетке уже стоит огромный лев.
Красивый, прекрасный, мой лев!
Он бросается на решётку и так жутко рычит, что у меня каждый волосок на теле дыбом встал. Я ещё никогда не видела его таким — по-настоящему опасным хищником.
— Стреляйте в него! Уложите эту тварь! — орёт Марк.
А дальше начинается настоящий ужас: военные выстреливают в него из всех ружей, дротики один за одним впиваются в могучее тело моего льва. Он рычит, отчаянно пытается устоять на ногах, но сила снотворного лекарства берёт своё — лев заваливается на бок и падает на пол.
От собственного крика я не слышу, как ко мне
