подбегает Марк, что-то говорит и пытается оттащить меня от клетки, за которую я вцепилась онемевшими пальцами.
Моё сердце болит и рвётся на части глядя на неподвижное тело льва на полу.
Сволочи! Как они могут быть настолько жестокими!
Ненавижу!
— Пойдём отсюда, Алиса. Пойдём, мы должны уходить.
— Отпусти…, — сквозь слёзы стону я. Но, когда он не унимается, вспыхиваю и зло шиплю сквозь зубы: — Отстань от меня! Ты — чудовище! Я тебя ненавижу.
К нам подошёл незнакомый мужчина с аккуратной седовласой бородкой и с интересом посмотрел на меня.
— Уведи её отсюда, Марк, — произнёс он сухо.
Либерман сразу же подхватил меня под мышки и потащил к выходу из подвала.
Глава 48
— Ты совсем дура?! Зачем ты пошла туда? — закричал на меня Марк, втолкнув в распахнутые двери лифта.
— Ты настоящий монстр, Марк Либерман, — смотрю на него испепеляя ненавистным взглядом. — Как вы можете держать этих людей в клетках? Это не законно!
— Они не люди, Алиса, они — звери.
— Сам ты зверь! Чудовище! — выплёвываю презрительно. — Они намного лучше тебя. Намного человечнее. Они не издеваются и не мучают людей. Не держат их в клетках. Они не такие как мы, да, но разве из-за этого они не имеют права на жизнь? Скажи мне? Что за варварские понятия!
— Ты сама не понимаешь о чём говоришь. Этих зверей нельзя равнять с людьми. Мы — высшие существа. А они — просто ошибка природы.
Я смотрю на Марка и совсем не узнаю его. Откуда столько спеси и возвышенного величия. Того и гляди скоро на голове корона засияет.
— Я вот только одного понять не могу — почему ты так его защищаешь?
— Тебе этого не понять.
Когда двери лифта открылись, я отпихнула Марка плечом и по коридору направилась в свою палату. Он пошёл за мной.
Войдя внутрь, я сразу же распахнула шкаф в поисках своих вещей, которые оказались аккуратно сложены на одной из полок. Достала одежду и, бросив её на кровать, повернулась к Либерману.
— Где дедушка? Он здесь, в лаборатории?
— Нет, он поехал к нам домой, отдохнуть. Приедет только утром.
— Мне нужно ему позвонить. Ты дашь мне телефон?
— Зачем? — Марк прищурился. — Куда ты собралась, Алиса?
— Я хочу уехать отсюда. И не говори, что за мной надо наблюдать. Со мной всё в порядке. Я абсолютно здорова.
— Алиса, я не думаю, что это правильное решение. У тебя была серьёзная травма головы. Тебе ещё как минимум неделю показан постельный режим.
— Я же сказала: со мной всё хорошо. Я отлично себя чувствую, — сложив руки на груди сверлю мужчину хмурым взглядом. — Я хочу домой, Марк. В Россию. Я не хочу участвовать в этом… беспределе. И не хочу, чтобы дедушка в этом участвовал. Это слишком жестоко, низко… не по-человечески.
Выдохнув, отвела взгляд в сторону.
Надеюсь, что он мне поверил. Я сегодня же должна отсюда выбраться. Как можно скорее. Пока они совсем не замучили Тео и всех остальных. Я уверена, что Сэмюэль Макларен, самый главный лев из всех львов, обязательно сможет им помочь. Если не он, то кто?
У Либермана зазвонил телефон. Он вынул его из кармана брюк и приложил к уху.
— Да, слушаю. Уверены? — Марк нахмурил брови и бросил на меня странный взгляд. — Хорошо, я понял, — Он убрал телефон обратно в карман и произнёс сухо: — Прости, Алиса, но пока тебе всё же придётся остаться здесь. Я предупрежу об этом Степана Петровича.
С этими словами он вышел из палаты, а потом послышался щелчок и сигнальный писк электронного замка.
Он что, запер меня? Серьёзно?
Бросившись к двери, я дёрнула за ручку, но та не поддалась.
Вот, гад!
Дёрнула ещё раз и ещё, а потом вовсе — со всей силы начала долбить по ней ногой.
— Марк, открой дверь. Выпусти меня! Марк! Вы не имеете права удерживать меня здесь силой. Слышишь? Это противозаконно!
Дверь так и осталась заперта.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Что же мне теперь делать?
* * *
— Проходите, Степан Петрович. Сейчас я всё расскажу, и мы сможем всё обсудить, — сквозь сон раздался голос Марка.
Я вздрогнула, быстро приподнялась на кровати и потёрла сонные глаза. Почти до утра не могла толком уснуть одолеваемая роем мыслей в голове. Даже не знаю, когда уснула.
Увидев дедушку, я тут же соскочила с кровати и бросилась к нему в объятия.
— Деда, Марк не выпускает меня отсюда. Запер в палате, как какую-то преступницу, — уткнувшись носом ему в грудь начала жаловаться я. — Что это вообще за беспредел! Дедуля, я хочу домой.
Дед бросил на Марка вопросительный взгляд, мол, что здесь происходит.
— Сейчас я всё объясню, — деловито сообщил Либерман. — Степан Петрович, оказывается, Алиса нам вчера соврала. Она сказала, что у неё не было интимной связи с оборотнем, но…, — Марк сложил руки на груди и посмотрел мне прямо в глаза. — Вчера вечером пришли дополнительные результаты анализов. Уровень ХГЧ в твоей крови значительно превышен. Это может говорить только об одном — ты беременна. Алиса, ты знала об этом?
Я напряжённо закусила губу.
Неужели это действительно правда? Я беременна?
Эта мысль буквально оглушила меня. И теперь я не знаю, что мне делать: радоваться или… Боже, что же мне делать?!
На самом деле я просто в полной растерянности. Но, какой бы диссонанс это знание не внесло в мою жизнь, одно я знаю точно — этот ребёнок плод нашей с близнецами страсти и любви. А значит — он заведомо любимый и желанный. Я просто не смогу его не любить. Нет, мне кажется, я уже его люблю.
Эта внезапная мысль, словно солнечный лучик пронизывает меня насквозь и согревает изнутри благостным теплом.
— Нет, — честно ответила я.
— Тогда почему ты солгала?
— Потому что моя личная жизнь никого не касается. Я не обязана перед тобой отчитываться.
Либерман прищурился.
— Отец ребёнка, это тот оборотень, который сейчас в подвале?
Я молчу, но мне кажется, Марк и так уже всё понял — слишком уж довольное у него выражение лица. Он сейчас похож на ликующую обезьяну, заполучившую наконец желанный фрукт.
А вот дедушка отреагировал крайне резко и эмоционально.
— Убью зверёныша! — вспылил он. — Как он вообще посмел к тебе прикоснуться? Он тебя принудил?
— Деда, перестань. Меня никто ни к чему не принуждал.
Но дедушка меня будто не слышит, начинает нести какую-то чушь.
— Марк, что нам теперь делать? Этот плод может как-то навредить Алисе? Он ведь не человек,
