оба храбрейшие воины и сражались бы не на жизнь, а на смерть. В схватке вас могли ранить или убить. Но мы хотели сохранить ваши жизни, поэтому я оглушил Виннету. А тебя победили мои белые друзья. Я надеюсь, ты мне веришь!
– Все это вранье! – вскричал Тангуа. – Я подошел как раз тогда, когда он оглушил тебя. Именно он, а не я собирался снять с тебя скальп. Я попытался помешать, и тогда он ударил меня своей тяжелой рукой, в которую вселился сам Злой Дух. И никто не смог бы устоять перед таким ударом!
Повернувшись к вождю кайова, я с угрозой произнес:
– Ты прав, никто не устоит. Кулак я пускаю в ход только потому, что хочу избежать кровопролития. Но в следующий раз я буду сражаться с тобой не пустой рукой, а оружием. Запомни это!
– Ты собираешься сражаться со мной? – издевательски рассмеялся Тангуа. – Тебя сожгут, а пепел развеют по ветру!
– Ты глубоко ошибаешься! Меня освободят, и вот тогда я предъявлю тебе счет.
– Ты его получишь! Пусть сбудутся твои слова! Я сражусь с тобой и прикончу тебя!
Затянувшуюся словесную перепалку прервал Инчу-Чуна, который обратился ко мне:
– Олд Шеттерхэнд очень смел, раз уверен, что обретет свободу. Только сначала пусть он подумает о том, сколько препятствий ждет его на этом пути. Он сделал утверждения, но не представил никаких доказательств!
– Разве не я оглушил Рэтлера, когда он стрелял в Виннету, а попал в Клеки-Петру? Это не доказательство?
– Нет. Ты мог поступить так совсем с другой целью. Хочешь еще сказать что-нибудь?
– Пока нет.
– Потом ты уже вообще ничего не скажешь.
– Не думаю. Сейчас я буду молчать. Хочу услышать ваш приговор.
Инчу-Чуна отвернулся от меня и подал знак своим. Из полукруга выступили несколько старых воинов и уселись вместе с тремя вождями. Начался совет, во время которого Тангуа прикладывал все усилия, чтобы ухудшить наше положение. Мы тем временем получили возможность перекинуться парой слов.
– Любопытно, до чего они там договорятся, – заметил Дик Стоун. – Ничего хорошего от них не жди!
– Это точно, – кивнул Уилл Паркер, – жить нам осталось пару часов.
– А может, и меньше. Эти типы ничему не верят, хоть ты тресни! – запричитал старый Сэм. – Вы, кстати, весьма неплохо выступили, сэр! А Инчу-Чуна меня просто удивил.
– Почему? – спросил я.
– Столько пустословить вам разрешил! При этом мой клюв затыкал сразу, как только я его открывал.
– Пустословить? Вы это серьезно, Сэм?
– Разумеется.
– О, вы очень любезны!
– Пустословием я называю всякую пустую болтовню. Какой прок от ваших слов? Результата сейчас ни у вас, ни у меня нет.
– Я другого мнения.
– И на что вы надеетесь?
– Виннету намекнул мне на плавание. Возможно, они заранее пришли к какому-то решению, и, думаю, их суровое обращение с нами во время допроса имело целью нас запугать. Приговор будет значительно мягче.
– Не ломайте комедию, сэр! Неужто вы верите, что они позволят нам спастись, устраивая соревнования по плаванию?
– Именно так.
– Полная чушь! Вы хоть знаете, куда нам придется плыть? Прямо в лапы смерти. Когда отдадите концы, вспомните, что я был прав!
Этот маленький странный человечек никогда, даже в самую тяжелую минуту, не терял чувства юмора и мог от души смеяться собственным, иногда сомнительным шуточкам. Но веселье длилось недолго. Кончился совет, и воины, участвовавшие в нем, заняли свои места в полукруге среди наблюдателей. Инчу-Чуна снова громко обратился ко всем присутствующим:
– Слушайте, воины апачей и кайова! Вот решение, которое было принято по судьбе этих четырех бледнолицых! Поначалу совет старейшин постановил согнать их в воду и заставить сражаться друг с другом, после чего сжечь останки. Но Олд Шеттерхэнд, самый младший из них, сказал такие слова, в которых сквозила мудрость стариков. Они заслужили смерть, но, кажется, они не так плохи, как мы прежде думали. Поэтому мы отменили наше предыдущее решение и хотим, чтобы сам Великий Дух рассудил нас и вынес свой приговор!
Вождь сделал паузу, а вездесущий Сэм успел вставить:
– Черт возьми! Вы хоть понимаете, сэр, к чему он клонит?
– Догадываюсь, – ответил я. – Они хотят устроить поединок, свой «Божий суд».
– Точно! Осталось понять, кто с кем будет сражаться!
Инчу-Чуна тем временем продолжал:
– Этот молодой бледнолицый, которого называют Олд Шеттерхэнд, вероятно, лидер среди белых пленников. Дальнейшая их судьба будет в его руках. С нашей стороны исход поединка должен определять воин соответствующего ранга. Им буду я, Инчу-Чуна, вождь апачей!
По рядам краснокожих пронесся рокот удивления. Они были удивлены неожиданным решением вождя. Ведь он спокойно мог выставить вместо себя какого-нибудь крепкого воина и уклониться от опасности, которая, несомненно, угрожала и ему. Чтобы рассеять сомнения, вождь продолжил свою речь:
– Этот бледнолицый покусился на честь Инчу-Чуны и Виннету. Он сумел кулаком сбить их с ног и оглушить. Теперь наступил момент снова вступить в борьбу с Олд Шеттерхэндом, чтобы смыть эти пятна позора. Виннету пришлось уступить его мне, ибо я старший и знатнейший вождь апачей. Он дал на это согласие. Победив Шеттерхэнда, я восстановлю и свою честь, и честь моего сына!
Вождь снова сделал паузу.
– Можете ликовать, сэр! – прошептал мне Хокенс. – Вы умрете более быстрой смертью, чего не скажешь про нас. Вы его в свое время пощадили, а вот теперь от него пощады не ждите!
– Не стоит опережать события.
– А чего тут ждать! И так все ясно. Вы что, надеетесь, что это будет поединок на равных условиях?
– Даже и не думаю.
– Не сомневайтесь, условия ими будут выставлены такие, чтобы противник проиграл в любом случае. Вот, послушайте внимательно!
– Мы освободим Олд Шеттерхэнда от веревок и прикажем ему войти в реку, – продолжал Инчу-Чуна. – Он должен будет плыть, но без оружия. Я буду преследовать его с томагавком. Если Олд Шеттерхэнд выйдет невредимым на другом берегу и доберется до кедра, который растет там, на поляне, он свободен, и его спутники тоже. Они могут уйти, куда захотят. Но если я убью его прежде, чем он достигнет того кедра, всех его друзей ждет смерть. Они погибнут, но не от пыток и огня, а от наших пуль! Пусть все присутствующие здесь воины подтвердят, что они слышали и поняли мои слова и что одобряют мое решение!
– Хуг! – единогласно прозвучало в ответ.
Сэм не преминул заметить:
– Хитро начинают эти парни! Для поединка выбран самый достойный! Чепуха! На самом деле они вас считают гринхорном – в этом все дело. Меня, меня нужно было пустить в воду! Уж Сэм Хокенс показал бы им, как плещется форель. Но вы… Подумать только, сэр, наша жизнь теперь целиком и полностью зависит от вас! Один ваш неосторожный шаг – и мы пропали! Больше я не скажу вам ни слова, можете не сомневаться!
– Не волнуйтесь, дорогой Сэм! – Я пытался успокоить друга. – Все, что в моих силах, я сделаю! Думаю, что
