меня в воде? Злой Дух опять помог тебе!
– Скорее, Добрый! – ответил я ему весело и добавил: – Вижу, ты хочешь врасплох напасть на меня, но знай: это будет стоить тебе жизни! Я вовсе не собираюсь причинить зло ни тебе, ни Виннету. Вы мне дороги оба. Но если ты нападешь на меня, я буду защищаться. Ты знаешь прекрасно, как я умею сражаться. А теперь еще у меня твой томагавк. Будь осторожен, вождь, и…
Дальше сказать я не успел. Он был так разъярен, что потерял способность владеть собой. Судорожно простирая руки, он бросился ко мне. Но я ловко уклонился в сторону, и сила направленного в меня удара свалила его самого. Я тотчас же подбежал к нему, прижал коленями его руки, сжал левой рукой его горло, взмахнул томагавком и крикнул:
– Проси о пощаде, вождь!
– Нет!
– Тогда я разобью тебе голову.
– Убей меня, собака! – прохрипел он, тщетно пытаясь приподняться.
– Нет, ты – отец Виннету, а потому будешь жить. Но я должен обезвредить тебя на некоторое время. Иного выхода у меня нет.
С этими словами я ударил его плоской стороной томагавка по голове. Тело вождя содрогнулось и обмякло. С того берега реки, где стояли краснокожие, можно было подумать, что я убил его. Поэтому оттуда донесся еще более ужасный вой, нежели слышанный мной недавно.
Я немедленно связал поясом руки вождя и перетащил его к кедру. Оставив там бесчувственного Инчу-Чуну, я поспешил к берегу, заметив, что множество краснокожих во главе с Виннету бросились вплавь через реку. Обстоятельства могли стать для меня роковыми, да и для моих друзей тоже, – ведь апачи могли и не сдержать обещание. Подбежав к берегу, я громко крикнул:
– Поворачивайте назад! Ваш вождь жив, и я не причинил ему вреда. Но если вы выйдете на берег, его ждет смерть! Я готов говорить с Виннету. Пусть он придет один.
Однако апачи не обратили внимания на мое предостережение. Тогда Виннету приподнялся на мгновение над водой, чтобы все могли его видеть, и сказал несколько слов, которых я не мог разобрать. Краснокожие тотчас повиновались ему, повернув назад. Сын вождя направился в мою сторону. Я стал спокойно его ждать, пока он подплывал и выбирался на берег.
– Ты поступил правильно, отослав своих воинов. Твоему отцу грозила опасность.
– Ты ранил его томагавком?
– Нет. Мне пришлось оглушить его, иначе бы он не сдался.
– Ты мог бы убить его! Он был в твоей власти.
– Я не люблю лишать жизни своих врагов, тем более человека, который мне дорог, ведь он – отец Виннету. Вот, возьми его оружие! Ты решишь, кто из нас одержал верх и следует ли исполнить обещание, данное мне и моим спутникам.
Виннету взял томагавк и посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. Выражение его глаз постепенно смягчалось. Я прочел на его лице восхищение, когда он произнес:
– Что за удивительный человек этот Олд Шеттерхэнд! Кто может его понять?
– Ты научишься понимать меня.
– Но ведь ты отдал мне этот томагавк, еще не зная, сдержим ли мы слово. А ведь ты мог бы им защищаться! Разве ты не понимаешь, что теперь ты в моих руках?
– Я не боюсь, не только потому, что полон сил, но потому, что знаю: Виннету не лжец, а благородный воин, никогда не изменявший данному им слову.
Апач протянул мне руку и ответил с блеском в глазах:
– Ты прав! Теперь ты свободен, как и другие бледнолицые, кроме Рэтлера. Ты доверяешь мне, и я хотел бы испытывать такое же доверие к тебе.
– Пойдем к твоему отцу!
– Да. Я должен осмотреть его, ведь удар Олд Шеттерхэнда может быть смертельным, даже если он этого и не хотел.
Мы подошли к кедру и сняли путы с рук вождя апачей. Виннету осмотрел отца и сказал:
– Он жив, но очнется не скоро и, вероятно, с сильной головной болью. Я пришлю сюда несколько воинов. Мой брат Олд Шеттерхэнд пойдет вместе со мной!
Так Виннету впервые назвал меня братом. Впоследствии я часто слышал из его уст это слово и знаю, что он всегда произносил его с искренним чувством любви и преданности.
Мы подошли к берегу и вдвоем переплыли реку. Краснокожие поджидали нас с напряженным вниманием. Увидев, что мы мирно плывем рядом, они не только поняли, что мы стали друзьями; они непременно должны были убедиться и в том, что были не правы, сделав меня объектом своих насмешек и издевательств. Когда мы вышли на берег, Виннету взял меня за руку и громко объявил:
– Олд Шеттерхэнд победил! Он и трое его спутников свободны!
По толпе прокатился ропот одобрения, но Тангуа стоял с мрачным видом. Мне предстояло еще посчитаться с ним, ибо его лживые выдумки, его старания добиться нашей смерти не могли остаться безнаказанными. При этом я думал не столько о себе самом, сколько о тех белых, которые в будущем могли иметь дело с этим негодяем.
Виннету вместе со мной прошел мимо него, даже не удостоив взглядом. Он подвел меня к столбам, где были привязаны три моих спутника.
– Аллилуйя! – воскликнул Сэм. – Мы спасены! Нас не прикончат! Сэр, мужчина, дружище, гринхорн… как вас там?
Виннету передал мне свой нож и сказал:
– Разрежь путы! Освободи их! Ты заслужил сделать это сам.
Как только я освободил их, они втроем бросились ко мне и стали душить меня в объятиях, да так, что я еле жив остался. Расчувствовавшийся Сэм припал к моей руке, при этом из его маленьких глазок в густую, как лес, бороду закапали слезы.
– Сэр! Если я когда-нибудь забуду вашу услугу, пусть первый же встречный медведь проглотит меня вместе с потрохами! Как же это вам удалось? Вы так боялись воды, что все сразу решили, что вы утонули!
– Разве я не сказал, что если утону, то мы будем спасены?
– Он говорил это? – вмешался Виннету. – Значит, все это было подстроено?
Я утвердительно кивнул головой.
– Мой брат знал, что делал! Он поплыл вдоль этого берега вверх по течению реки, а потом переплыл ее, чтобы вернуться вдоль того берега. Так? Мой брат не только силен, как медведь, он хитер, как лисица прерий! Не завидую его врагам!
– Виннету тоже им был!
– Но это в прошлом.
– Значит, ты веришь мне, а не лжецу Тангуа?
Апач снова окинул меня испытующим взором, протянул руку и сказал:
– У тебя честные глаза. Я верю тебе.
Тем временем я оделся и достал из нагрудного кармана охотничьей куртки жестянку из-под сардин.
– Мой брат Виннету стоит на правильном пути. И я сейчас докажу это. Узнает ли он этот предмет?
Вынув из коробки прядь волос, я демонстративно развернул ее и показал Виннету. Тот протянул было руку, но в удивлении отступил на шаг и воскликнул:
– Это волосы с моей головы! Кто дал их тебе?
– Разве
