пока она нетерпеливо сверяет время, — ей не терпится подтвердить свою теорию так же, как и мне.
Нервное напряжение почти осязаемо, оно вот-вот разорвет стены этой комнаты, пока мы молча ждем эти пять минут. Говорить ни к чему. Меня целиком поглотил страх. Я не могу позволить ей это сделать. Не позволю. Я чувствую, как сгущается воздух и глухо стучит в висках сердце, — и понимаю, что настало, наконец, тринадцатое.
Глаза Скай расширяются, и она резко смотрит на телефон. 00:01. «Черт, — вырывается у нее сдавленный вздох, и она прижимает ладонь к груди. — Никак не привыкну, что ты просто материализуешься из ниоткуда».
Я отвечаю невеселой усмешкой, пока паника окутывает меня с головой. Еще минута уходит на то, чтобы привыкнуть к ощущению собственного тела. Сегодня оно кажется непомерно тяжелым — все мышцы скованы, а сердце, подгоняемое стрессом, колотится как бешеное.
— Готова? — спрашивает Скай, и в ее глазах вспыхивает возбужденный огонек, когда она соскальзывает с кровати.
— Ага. Даже любимый наряд надела.
Я поворачиваюсь к ней. В этом тотально черном ансамбле она действительно смотрится эффектно. Мой взгляд скользит по мини-юбке, укороченному топу с веселой пилюлей на груди, ажурным сетчатым колготкам и массивным платформам. Но когда я замечаю что у нее в руке — я вздрагиваю. Мерцание холодной стали режет глаза. В ее руке — чертов нож. И не какой-нибудь кухонный, а самый большой, какой у нее есть.
Я не могу выдавить ничего, кроме: «Ты хоть представляешь, каково это — умирать от ножа?» Фантомная боль полоснула меня в боку. «Я знаю. Не самая приятная кончина». Я пытаюсь отговорить ее, в то же время лихорадочно выстраивая в голове план.
«А боль — это же часть удовольствия, разве нет?» — хмурится она, оглядывая меня. «Я думала, ты меня понимаешь?» — горячо бросает она, откидывая челку с глаз, темных, решительных и идеально подведенных стрелками.
Тревога, холодная и тягучая, наполняет меня, когда я вижу ее нахмуренный взгляд. Она в оборонительной позиции, к чему я не привык. Мне нужно застать ее в врасплох. Я делаю шаг ближе, и она напрягается, но пристально следит за мной, пока я прижимаю палец к острию лезвия. «Что ты собираешься с этим делать, моя маленькая призрачная девочка?» — еще шаг, пока длинное острое лезвие не упирается в меня. «Ты пырнешь себя, а потом заставишь меня смотреть, на то как ты истекаешь кровью?» — я смотрю на нее свысока, и мой пирсинг на мгновение ловит свет. «А думала ли ты о том, что будет, если ты пырнешь недостаточно глубоко? Если придется делать это снова, когда ты уже будешь дрожать от слабости? А если это не сработает?» Мой палец проводит по её матовым черным губам. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем она впивается зубами в мою кожу. Больно, но это тот момент рассеянности, который мне был нужен, чтобы схватить ее за запястье и вывернуть его, пока нож не выпадет. Я наклоняюсь и подбираю его раньше нее.
«Отдай, Эйден. Я сделаю это, и мне не нужно твое разрешение. Это мое решение». Ее горло содрогается, пока она пытается сдержать слезы, подступающие вместе с яростью.
«В том-то и дело, — говорю я, поворачивая Скай так, чтобы ее спина прижалась к моей груди, а руки оказались зажаты под моей рукой. С некоторым усилием я веду нас в ванную и щелкаю выключателем. — Это касается не только тебя».
Бессильная, Скай закипает от злости, и слезы, которые она сдерживала, начинают катиться по щекам. «Эйден, прошу. Я хочу это сделать. Ты же знаешь, как сильно я этого хочу».
Я игнорирую то, как ее мольба дергает за струны моего сердца, и прижимаю ее между своим телом и столешницей ванной. «Снимай топ».
«Эйден...» — начинает она, но я нажимаю бедрами вперед.
«Снимай сейчас, или я испорчу эти красивые волосы и макияж, на которые ты потратила столько времени», — угрожаю я, и она покоряется. «Ты так прекрасна, когда плачешь для меня. С раскрасневшимися щеками, размазанной тушью и этими печальными карими глазами — чертовски восхитительно. Так безумно». Я вдыхаю ее запах, прежде чем склониться и прижать ее к столешнице. Другой рукой стаскиваю с нее юбку, черные ажурные трусики и сетчатые колготки. Когда она достаточно обнажена для того, что я задумал, я лишаю ее возможности пошевелиться, обхватив ладонью шею сзади, пальцы впиваются по бокам, заставляя смотреть на меня.
Не отрывая взгляда, я подношу нож к губам и медленно провожу языком по лезвию, а затем веду его вниз по линии ее горла. Мой член судорожно вздрагивает, когда она с усилием сглатывает под холодным прикосновением острия. Я провожу лезвием по ключице и правой руке, усиливая нажим, — и тонкая алая линия расцветает от бицепса до внешней стороны запястья.
Ее глаза закатываются, и она судорожно вздыхает. Какая же она шлюха, когда дело касается ее собственных страданий. Я снова ослабляю нажим, ведя лезвие вниз по торсу и бедрам. Достигнув верхней части бедра, я останавливаюсь и разворачиваю нож, вдавливая острие в кожу. Вращаю им в такт ее прерывистому дыханию, а затем вонзаю — всего на чуть-чуть. Из ранки проступает алая капля, и мой член болезненно напрягается в брюках, когда ее соски затвердевают. Она сжимает обнаженные бедра, пытаясь найти хоть какое-то трение.
«Ты все еще жаждешь боли, Скай?» — подчеркиваю вопрос новым погружением лезвия в упругую плоть бедра. «Тебе нравится, чувствовать эту боль?» Я завороженно наблюдаю в зеркало за ее искаженным мукой лицом, пока она кивает. «Если бы ты просто перестала упрямиться и бороться со мной на каждом шагу, я мог бы дать тебе именно то, что тебе нужно, как и обещал». Целую бок ее шеи, губы задерживаются над неровным пульсом. «Позволь мне доказать, что меня достаточно. Я сделаю наше время вместе всем, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, пусть эти мгновения и редки. Я исполню все твои фантазии, и в этот раз тебе даже не придется меня умолять». Я возвращаюсь к своему пути лезвием, водя им по мягкой, чувствительной коже ее бедра, пока не нахожу место, где ее полные бедра смыкаются у самой киски. Замираю на несколько секунд, наслаждаясь ее приглушенными всхлипами.
Перевернув нож, я провожу рукояткой вдоль ее промежности, заставляя раздвинуть ноги шире. Когда она вжимается задом в меня, подстрекая, я сильнее сжимаю пальцы на ее шее. «Не двигайся». Я отпускаю ее и отступаю на шаг,
