крики, звон бутылок.
Алешанко сидел в углу, к нему один за другим подходили журналисты. Гол в финале Кубка Короля после тяжёлой травмы — такая история сама просится в газеты. Хосе Рамон отвечал на вопросы, улыбался, пожимал руки. Рядом ждали своей очереди ещё человек пять с блокнотами.
Линекер обнимался с Шустером. Они говорили по-английски, перебивая друг друга. Гари смеялся, Бернд улыбался — редкое зрелище, он обычно серьёзен.
Круифф стоял в стороне, скрестив руки на груди. Улыбался, но сдержанно. Я знал этот взгляд — он уже думал о следующем матче. О чемпионате. О Кубке УЕФА. Для Круиффа один трофей — это хорошо, но недостаточно. Ему нужно всё.
Нуньес ворвался в раздевалку. Президент клуба. Невысокий, энергичный, с вечной улыбкой на лице. Сегодня улыбка была особенно широкой.
— Господа! — кричал он, перекрывая шум. — Вы сделали это! Барселона гордится вами!
Он ходил от игрока к игроку, жал руки, обнимал, хлопал по спинам. Дошёл до меня.
— Слава! Два гола в финале! Ты наш герой!
— Алешанко забил первый, — сказал я. — Самый важный.
Хосе Рамон, который вырвался от журналистов и стоял рядом, хлопнул меня по плечу.
— Без твоего углового ничего бы не было. Это был идеальный навес.
— Командная игра, — улыбнулся я.
Заваров подошёл, протянул бутылку шампанского.
— За победу, Слав.
— За победу, Сань.
Мы чокнулись горлышками. Пузырьки щекотали нёбо, холодили горло.
— Сколько мы уже вместе играем? — спросил он.
— Так сразу и не скажу. Много.
— Из Москвы в Барселону, ну надо же. И тут мы тоже берём кубки, Славка! — дальше Саня позволил себе длинную и пусть и восторженную, но всё-таки матерную речь.
С которой я, на самом деле, согласен. Мы с ним и правда… очень хороши!
Глава 23
Не устаю удивляться, как за пятьдесят лет у футболистов изменилось отношение к тому, что в Советском Союзе тяжеловесно называется «режим труда и отдыха».
Дома я этого навидался сполна. Люди, которые по идее должны ответственно подходить к своему физическому состоянию, запросто нарушают режим. В чемпионате были команды, где основной и дублирующий состав целиком курит. Ребята могут на сборах или на выезде как следует выпить. В будущем такое немыслимо. Спорт высших достижений превратился в машину по выжиманию из тебя всех сил и переработке их в деньги. Каждый, кто выходит на поле в большом клубе, получает фантастические деньги. Многие буквально опутаны контрактами со спонсорами. Всё это подразумевает, что ты должен быть в форме максимальное количество времени. И суммы такие, что ни один здравомыслящий человек не решится их променять на мимолётную тусовку в середине сезона. Пусть даже по важному поводу — вроде первого трофея.
Здесь же, весной 1988 года, отношение к режиму достаточно фривольное. Эпоха по-настоящему больших денег ещё не началась. Меня, Марадону, Заварова и других счастливчиков, вытянувших выигрышный билет, можно вынести за скобки. Да и тот же Марадона не отказывает себе в удовольствиях и живёт на полную катушку. Что говорить про остальных парней, руководствующихся принципами Джорджа Беста? Того самого, который сказал: «Огромное количество денег я потратил на выпивку и женщин, а всё остальное просто бездарно просрал».
Вот и сейчас, после победы в Кубке Короля, «Барселона» решила отдохнуть. Благо следующий матч только третьего апреля. Вечеринка назначена на тридцать первое марта. Первого числа любители горячительного придут в себя, второго со свежей головой начнут подготовку. На бумаге всё неплохо.
* * *
Особняк Алешанко снял где-то в Педральбесе — самом дорогом районе Барселоны.
Трёхэтажный дом с бассейном, садом и видом на город. Владельцы уехали на месяц в Америку и сдали свою недвижимость за сумму, которую я предпочёл не уточнять. Хосе Рамон только отмахнулся, когда я спросил.
— Мы выиграли Кубок Короля, Слава. Первый за пять лет. И у Кристобаля свадьба через неделю. Двойной повод. Можем себе позволить.
Кристобаль Паральо — молодой полузащитник, двадцать один год. В этом сезоне провёл уже двадцать матчей за основу, забил два гола. Парень рос на глазах, и Круифф явно видел в нём будущее.
Но главное — Кристобаль был душой любой компании. Заводила, балагур, человек, вокруг которого всегда что-то происходило. Он знал всех в Барселоне — от владельцев модных клубов до уличных музыкантов. Его друзья — такие же весёлые ребята из хороших семей — постоянно крутились рядом. Вечеринки, яхты, рестораны — Кристобаль жил на полную катушку. Через неделю он женился на своей подруге Лусии, и сегодня был его мальчишник. Зная Паральо, я подозревал, что вечер будет бурным. Но даже я не ожидал, насколько.
Ну а девичник проходил отдельно. 'Клуб барселонских жён, арендовал яхту и отмечал по-своему. Шампанское, море, звёзды, разговоры о платьях и мужьях. Катя должна была поехать с ними, но у Сашки с утра начались колики, он кричал, не успокаивался, весь красный. К обеду отпустило, малой заснул как ни в чём не бывало, но Катя решила перестраховаться и никуда не поехала.
— Иди, развейся, — сказала она, целуя меня в щёку. — Ты заслужил.
Тридцать первое марта, четверг. Прошло меньше суток с финала на Бернабеу. Барселона праздновала, бары были полны несмотря на будний день
И мы решили отпраздновать тоже. По-настоящему.
* * *
К половине девятого народу набралось человек тридцать.
Почти вся команда — от Субисарреты до молодых ребят вроде Паральо. Кристобаль, виновник торжества, уже был изрядно навеселе и рассказывал всем, как познакомился со своей Лусией. Историю эту мы слышали раз десять, но никто не перебивал — парень был счастлив.
Музыка гремела из огромных колонок, установленных у бассейна. Сам бассейн подсвечивался разноцветными огнями — синий, красный, зелёный, — и вода переливалась, словно жидкий драгоценный камень. Официанты в белых рубашках сновали между гостями, разнося шампанское и закуски на серебряных подносах.
Алешанко как и Паральо в центре внимания. Ещё бы герой финала, забивший победный гол. Его постоянно кто-то обнимал, хлопал по спине, чокался бокалом. Хосе Рамон сиял.
Я стоял у бассейна с Заваровым и Линекером. Мы пили шампанское — я свой первый бокал, Саня уже второй и смотрели на происходящее.
— Хорошо всё-таки тут. 31 марта, у нас еще холодно, а тут апельсины, яхты, тепло, уютно. Вечер-то какой, Слав! Завидую сам себе.
Санябыл прав. Вечер выдался идеальный. Тёплый, безветренный, с ясным небом. Барселона в конце марта — это уже почти лето.
Шустер подошёл
