class="p1">— Сергеев! Это Сергеев!
Группа молодых парней в сине-гранатовых шарфах бросилась к нам. Я привычно улыбнулся, приготовился к автографам.
— Сеньор Сергеев! Два гола вчера! Вы лучший!
— Можно фото?
— Автограф, пожалуйста!
Я подписывал всё, что мне совали — салфетки, футболки, чьи-то руки. Катя стояла рядом, улыбалась. Она давно привыкла к этому.
— Это ваша жена? Красавица!
— Сеньора, вам повезло с мужем!
Катя смеялась.
— Это ему со мной повезло.
Мы шли по Рамбле, и каждые пятьдесят метров нас останавливали. Автографы, фотографии, рукопожатия, объятия. Барселона любила своих героев.
* * *
Бар назывался «Эль Канто дель Куле» — «Песня болельщика». Маленькое заведение в переулке недалеко от площади Каталонии. Стены увешаны шарфами, фотографиями, флагами. Телевизор над барной стойкой показывал повтор вчерашнего финала.
Когда мы вошли, бар взорвался.
— Матерь Божья! Это Сергеев!
Человек двадцать болельщиков вскочили со своих мест. Кто-то зааплодировал. Кто-то запел гимн «Барселоны». Бармен уронил бокал.
— Сеньор Сергеев! Какая честь! Что будете пить? За счёт заведения!
Я поднял руку.
— Спасибо, но я заплачу. Мне пиво. Жене — бокал белого вина.
— Сейчас!
Нас усадили за лучший столик — прямо под огромной фотографией Круиффа-игрока. Болельщики обступили нас, но держали дистанцию, уважали личное пространство. Только просили автографы и фотографии.
Я не отказывал никому.
— Сеньор Сергеев, вы вчера были великолепны!
— Два гола! И какие голы!
— А Алешанко? Видели, как он забил?
— Хосе Рамон — красавец!
Катя пила вино и наблюдала за происходящим с улыбкой. Ей нравилось это — быть женой человека, которого любят тысячи людей.
— Они тебя обожают, — сказала она тихо.
— Они обожают «Барселону», — ответил я. — Я просто часть этого.
— Не скромничай. Ты — большая часть.
Мы просидели в баре почти два часа. Пили пиво, я одну кружку, разговаривали с болельщиками, фотографировались, я подписывал автографы. А когда расплачивался то увидел в руках Пако, бармена, Полароид, интересную игрушку с моментальными снимками
— Для особых случаев! Сеньор Сергеев, можно с вами?
Щёлкнул затвор, выползла белая карточка. Через минуту на ней проступили лица — я, бармен, Катя между нами. И прямо над нашими головами — большие круглые часы на стене. Без пятнадцати одиннадцать.
— Ещё одну! — крикнул кто-то из болельщиков.
Бармен щёлкал снова и снова. Я с Катей. Я с фанатами. Общий снимок у стойки — человек десять набилось в кадр, все в сине-гранатовых шарфах, все счастливые.
На каждой фотографии — часы. На каждой — время.
Само собой что одну карточку я взял себе, на память.
Иногда удача сама идёт в руки.
* * *
Утро первого апреля началось со звонка телефона.
Восемь утра. Я только проснулся, ещё не успел выпить кофе. Катя спала рядом. Сашка возился в своей кроватке.
Я взял трубку.
— Алло?
— Слава, это Саня. Ты газеты видел?
Голос Заварова был напряжённым. Это не сулило ничего хорошего.
— Какие газеты? Я только проснулся.
— «Marca». Первая полоса. Там… В общем, сам посмотри.
Я положил трубку, оделся, вышел на улицу. Киоск был в двух шагах от дома. Купил «Marca» — мадридскую спортивную газету, которая никогда не упускала возможности потоптаться на «Барселоне».
Первая полоса. Огромный заголовок:
«DE LA COPA A LA ORGÍA»
«От Кубка до оргии»
Под заголовком — фотография. Снято на любительскую камеру, но разобрать можно: полуголые девицы танцуют на столе, вокруг — люди в футболках «Барселоны». Кто-то из обслуги неплохо заработал этой ночью.
Я перевернул страницу. Там было ещё хуже.
Фотографии, имена, подробности. Официант, охранник, кто-то из тех, кто должен был молчать, решил заработать.
«Источники сообщают, что на вечеринке присутствовали проститутки из элитного эскорт-агентства. Среди гостей были замечены: капитан команды Хосе Рамон Алешанко, полузащитники Бернд Шустер и Виктор Муньос, нападающие Гарри Линекер и советские легионеры Ярослав Сергеев и Александр Заваров…»
Моё имя. Чёрным по белому.
Я стоял посреди улицы и улыбался.
Попались, мадридские ублюдки.
«Marca» — мадридская газета. Рупор «Реала». Они никогда не упустят возможности пнуть «Барселону». И вот — пожалуйста. Огромный скандал, компромат, грязь.
Только вот незадача: у меня в кармане лежит полицейский протокол и фотография. Железное алиби. А значит, всё, что они написали обо мне клевета. Чистая, незамутнённая клевета, за которую в Испании можно засудить так, что мало не покажется.
Я аккуратно сложил газету и пошёл домой. Я человек не злой, но репутация дороже.
* * *
День первого апреля — День дурака. Ирония судьбы.
К полудню скандал разгорелся в полную силу. Телевидение, радио, все газеты — только об этом и говорили. «Оргия в Педральбесе», «Проститутки для чемпионов», «Позор Барселоны». Заголовки один хуже другого.
Нуньес вызвал всю команду на базу к двум часам дня.
Хосеп Луис Нуньес — президент «Барселоны». Человек жёсткий, консервативный, помешанный на репутации клуба. Он руководил «Барселоной» уже десять лет и привык, что всё делается так, как он хочет.
Сейчас он был в ярости.
— Вы понимаете, что вы натворили? — его голос разносился по конференц-залу. — Понимаете, какой ущерб репутации клуба?
Мы сидели молча. Вся команда — двадцать с лишним человек. Круифф стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.
— Мы выиграли Кубок Короля! — продолжал Нуньес. — Первый за пять лет! Это должен был быть праздник! А вместо этого — позор! Проститутки! Фотографии в прессе! Мадридские газеты смеются над нами!
Алешанко попытался что-то сказать, но Нуньес не дал ему и рта раскрыть.
— С сегодняшнего дня Алешанко лишается капитанской повязки! Это моё решение, и оно окончательно! Все участники вечеринки — штраф в размере месячной зарплаты!
Хосе Рамон побледнел. Его жена была на яхте с другими дамами, но утром, когда вышла газета, она позвонила ему и устроила скандал. Кричала так, что, говорят, было слышно на другом конце Барселоны. А потом уехала к родителям. Сказала, что ей нужно время подумать.
Нуньес ещё минут десять распекал команду, потом махнул рукой.
— Всё. Свободны. И чтобы больше ничего подобного!
Мы начали расходиться. Я уже был у двери, когда услышал:
— Сергеев, Заваров — останьтесь.
Обернулся. Нуньес смотрел на нас. Круифф тоже.
Мы вернулись. Дверь за последним из игроков закрылась.
— Садитесь, — сказал Нуньес уже другим тоном. Тише, но жёстче. — Вы помните, сколько клуб за вас заплатил?
Вопрос был риторический. Все знали сколько.
— Двадцать миллионов фунтов за
