Сундука на месте не оказалось, зато наличествовали, алтарь миниатюрный — переносной с ручками — одна штука и жертва анорексии или немного откормленная мумия тоже в единственном экземпляре. Кожные покровы девицы обладали землистым цветом, глаза ввалились, а волосы были абсолютно седыми. Но даже это не скрывало, что особа была молода и, скорее всего, прекрасна. Платье, одетое на ней также наталкивало на мысль о том, что вряд ли оно шилось на вырост, а значит, до того как девица тут «прилегла» она была не в пример упитаннее.
Дело пахло если не керосином, то костром и смолой — однозначно. Я продефилировала, опираясь на стул, который толкала перед собой, к следующему «сундуку». Там обнаружила аналогичную картину. Когда подползла к четвертой жертве таинственного обряда, она распахнула глаза и сделала мучительный вдох. От неожиданности я рухнула рядом. Девушка судорожно дергала руками и хрипела. Именно в этот момент я заметила легкую, будто игра света, невесомую паутинку, которая искрилась над всем алтарем, покрывая все тело девушки. Я сделала первое, что пришло в голову: сунула руки в паутину и принялась отдирать ее от девушки. Серебристая дрянь липла к пальцам, но нехотя поддавалась. Я оторвала приличный лоскут и он, моргнув на прощание, растворился в воздухе. Девушка резко вдохнула и попыталась сесть. Она еще долго хватала ртом воздух, что-то бессильно шипя. Я же рванула к следующей. Остальные жертвы после вскрытия серебристого покрова просто рассыпались мелкой пылью. Будто и не было хрупких тел.
Спасенная обмякла на алтаре и тихо дышала. Я перетащила её на кровать, обессилено упала рядом и провалилась в сон.
Проснулась от едва слышного скрипа открываемой двери. Приоткрыла один глаз и стала наблюдать. В комнату мышкой шмыгнула девушка в чепце. Она повертела головой и, увидев меня, пискнула и собралась дать деру. В этот момент я решилась и открыла глаза. Чепценосец застыла как изваяние: практически в полёте.
— Дооброе утро, госпожа, — проблеяла она.
— Доброе, — поддержала разговор я, отчего девушку слегка передернуло.
Повисла пауза. Я совершенно не понимала суть своего статуса, но, по-моему, меня приняли за свою, что неплохо. А вот полутруп в моей постели — это явно либо местная утренняя традиция, либо его еще не заметили. Я скосила глаза на спасенную девушку. Та оказалась под покрывалом, так что со стороны ее не было видно.
— Что ж, не плохо, — подумала я и тихонечко облегченно вздохнула.
— Ккакие будут рассппоряжения, госпожа? — по-своему растолковала мой вздох совсем белая девушка в чепце.
— Завтрак, плотный двойной, — подумав, процедила я. — И приберите тут позже, когда я уйду.
Чепценосец кивнула, присела на месте и завидной скоростью испарилась.
Пришлось вставать. Эта затея моей тушке почему-то особенно не нравилась. Я почесала нос и стянула обнаруженные на руках перчатки, словно изъеденные молью.
Встала, осмотрелась. Тут мое внимание привлекло огромное зеркало в старинной оправе, что стояло в центре комнаты. Я с непонятным трепетом подошла. Отражение моей порыжевшей физиономии подействовало успокаивающе. Потерла щеку и тут обратила внимание на руку: сморщенная кожа, покрытая пигментными пятнами, ребристые ногти — все это добро должно принадлежать пожилой женщине. В зеркале отражались мои обычные руки с золотистыми чешуйками на коже и красными длиннющими когтями.
Расхождения обнаружились только в отношении тела, одежда (темно-синее платье в пол) было на мне по обе стороны от стекла.
— Это зеркало истинного облика, — просипело со стороны кровати.
Я вздрогнула и оглянулась. На кровати, облокотившись на подушку, смотрела на меня спасенная девушка. Молчание затягивалось. Я подбирала слова.
— Где баранесса эр-Чейз? — пошла в наступление моя новая знакомая.
— Да кто ж ее знает, — пожала плечами я словно каждое утро лежу пластом с полутрупами в кровати.
— Занятно, — прошипела девушка и обессилено прикрыла глаза.
Я чуть сдвинула зеркало, чтобы в нем отразилась девушка. Увиденное не порадовало: всю девушку, словно язычки пламени обвивали такие знакомые темные всполохи.
С трудом я отбуксировала зеркало к стене отражающей поверхностью. В комнате были еще зеркала, но их оставила на совести у прислуги. В другом конце помещения обнаружилось закрытое резное трехстворчатое зеркало. Я распахнула его и застыла в ужасе.
Седые волосы, разбросанные сбившейся мочалкой по плечам. Бледное лицо с въевшейся сеткой морщин, щеточка седоватых бровей со следами косметики, роскошные синяки под глазами и это всё мне.
Я опала на рядом стоящий стул. Закрыла чужое лицо, чужими руками и принялась остервенело тереть его.
— Так скоро от кожи дым повалит и даже от этого лица ничего не останется, — раздался хриплый голос с кровати.
— Не слишком ехидно для несостоявшейся мумии? — я подняла на нее глаза.
Тут в комнату постучали и моя недомумия вполне резво нырнула под покрывало.
— Входи, — рявкнула я, пытаясь соответствовать отведенной роли.
Чепценосец притащила столик с едой и чайником какой-то травяной бурды, сошедшей за местный аналог чая. Выметнулась оперативно — вот что значит авторитет.
Я подошла к столику и принялась за ревизию. Найденное поделила на двое и даже умудрилась разложить в пару тарелок. Все это дело отбуксировала к кровати и, растормашив спасенную девицу, предложила поесть.
Ели молча, пока в бессильном сытом блаженстве не откинулись на подушки кровати. Чай пошел на ура, только пить пришлось по очереди — чашку под него принесли лишь одну.
Кажется мы уснули и проспали до обеда, что самое интересное, нас никто не беспокоил.
Во сне вопреки обычному ничего не снилось, однако разбудил женский голос произнесший в самое ухо: «Как же ты вляпалась, моя девочка. Угораздило же тебя. Потерпи милая». Подскочила я как заправская блоха, рядом блаженно дрыхла порозовевшая недомумия, что исключало возможность записать несанкционированные голосовые сообщения на ее счет.
— Вставай, хватит прохлаждаться, — решительно растолкала ее я, — нужно поговорить.
Девушка потерла глаза и сонно села. Некоторое время она беспомощно моргала, наводя фокус.
— Где мы? — решила начать с главного я.
— В замке эр Чейз, — зевнула девушка.
— И я, стало быть, в теле хозяйки? — всхлипнула я.
— Угум, — подтвердила она, запихивая в рот недоеденное пирожное.
— И что тут случилось? Кто ты? — продолжила я допрос.
— Я — Риана фон Закербейхер, — выдала девушка, облизывая пальцы. — А случилось, что баронесса, в чьей шкуре ты находишься сейчас, — высший вампир. По всей видимости, потерявшая по каким-то причинам часть своих способностей. Обряд был проведен с целью восстановить их и пополнить резерв, но что-то пошло не так.
