— Я никому не позволю бросать живых людей на произвол судьбы!
Он вышел из палатки. Вслед за ним вышли два санитара.
Вокруг госпиталя прямо на земле валялись раненые. Одни ждали своей очереди на операцию, других вот-вот должны были забрать в тыл, кое-кто умирал, кое-кто уже умер. Но были и те, кто мог еще держаться на ногах. Джулиан остановился перед ними. Солдаты подобрались кто откуда… Из Виргинии и Джорджии, из Северной и Южной Каролины, из Техаса и Флориды… Все воевали вдали от дома и, собственно, уже забыли, что такое дом…
— На соседнем холме много раненых товарищей. Их нужно переправить сюда. Мне нужна помощь. Добровольцы?
Ответом ему была тишина.
Наконец с земли поднялся один из легкораненых.
— Вы уже вытащили мне пулю, док. Левая рука не действует, но правой я могу быка завалить. Я с вами!
— Отлично, кто еще?
После этого к ним присоединились еще с десяток человек.
— Возьмите и меня, док! — крикнул кто-то.
Джулиан опустил глаза и увидел молоденького солдата.
Два часа назад он лично ампутировал ему ногу ниже колена. Колено сохранил… это хорошо. Так ему будет легче привыкнуть к протезу и управлять им. Джулиан улыбнулся.
— Твоя война закончилась, мальчик.
— Но я жив! — обиделся тот.
— Вот и живи дальше, я не хочу, чтобы тебя сейчас снова подстрелили и испортили всю мою работу, — бросил Джулиан и обратился к добровольцам:
— За мной!
— А мне что делать? — подскочил к нему один из санитаров.
— Как тебя зовут?
— Эванс, сэр!
— Эванс, пригони на холм две повозки. Постарайся подобраться с ними как можно ближе, и не дай Бог, если тебя убьют или в повозку попадут из пушки. Они нам очень пригодятся. Все остальные! Берите носилки и вперед!
Они приближались к холму быстрыми перебежками. До войны тут была самая рядовая ферма.
Когда-то здесь колосилась под синим небом золотая пшеница. Сейчас фермерские строения превратились в руины, а весь хлеб покосило шрапнелью и пулями.
Противник, очевидно, заметил горстку южан и открыл по ним ружейный и пушечный огонь. Правда, расстояние было слишком большое, и Джулиан даже не особенно пригибался. Над головой проносились ядра, возле уха то и дело свистели пули, но он старался не обращать на это внимания. Весь холм устилали тела, южане и северяне валялись вперемешку. Завидев людей с носилками, раненые стали звать их на помощь. Поначалу с поля забрали тех, кто мог подать голос. Потом Джулиан стал искать живых среди лежащих без сознания. Когда он склонился над очередным южанином, его ноги кто-то коснулся. Он обернулся и увидел перед собой испачканное грязью лицо, на котором горели почти белые от ужаса и боли глаза. Джулиан опустил взгляд ниже и разглядел синий мундир армии северян. Его сердце дрогнуло. Так всегда бывало, когда он сталкивался с ранеными янки. Каждый раз он боялся наткнуться на бездыханное тело Йена.
Этот янки был гораздо моложе и не являлся офицером. Но он был ранен, и ранен довольно тяжело.
— Помогите мне… — тихо попросил он.
— Кто-нибудь, живо сюда! — крикнул Джулиан. Подбежавший было доброволец вдруг замер на месте как вкопанный, а потом выругался и сплюнул.
— Я думал, вы зовете меня к южанину, а ради этой откормленной свиньи я и нагибаться не стану!
— Станешь! Ты будешь выполнять все мои приказы или пошел вон отсюда! — рявкнул на него Джулиан.
Тот повиновался, и они вместе отнесли раненого янки в санитарную повозку. Джулиан уже хотел было снова подняться на холм, но тут его окликнул Эванс:
— Сэр! Доктор Лебланк просит вас срочно вернуться в операционную! Он один не справляется с потоком раненых! Мы здесь без вас управимся, пожалуйста, идите!
Доброволец с перевязанной рукой вышел вперед.
— Он прав, док. Я капитан Бентли, артиллерия. Оставьте меня за старшего, и я обещаю переправить в госпиталь всех, кто еще жив. И наших, и янки.
— И янки? — недоверчиво переспросил Джулиан.
— Да, сэр. У меня отец служит в армии северян.
— Хорошо. Благодарю, капитан, и надеюсь на вас.
Он быстро вернулся в госпиталь, где работа кипела вовсю. Раненые продолжали прибывать нескончаемым потоком. Часа через два на стол положили того молодого янки, которого он распорядился принести с холма. Он сразу узнал Джулиана и улыбнулся:
— Вы, случаем, не родня полковнику Маккензи, сэр?
— Брат.
Солдат продолжал улыбаться, превозмогая боль.
— Поразительное сходство! Вам когда-нибудь говорили об этом?
— Все кому не лень. Вы его видели? Давно? Как он?
— Видел пару дней назад. Цел и невредим! Знаете, я очень рад, что попал к вам. Господин полковник вас постоянно нахваливает. Говорит, что вы лучший хирург у мятежников!
— Ну-ну…
Янки представился. Рядовой Уолтер Смит. По иронии судьбы, он тоже был санитаром, только в армии северян. На холм пришел за своими ранеными, но поблизости раздался взрыв, и… Ему раздробило колено. Джулиан быстро оценил тяжесть ранения и покачал головой.
— Жаль вас огорчать, но с этого стола вас унесут без ноги.
Янки с достоинством встретил это известие.
— Ничего, док. Я и сам не особо надеялся. Я знаю, что если бы можно было спасти мою ногу, вы бы ее спасли. Вы — настоящий хирург, а не простой мясник, как многие…
— Это вам Йен сказал?
— Нет, наш ангел-хранитель.
— Не понимаю…
— У нас в полевом госпитале работает миссис Тремейн. Она родом из Флориды и тоже много про вас рассказывала. Может, помните?
— Как не помнить…
Внутри его будто все оборвалось, а по спине прокатился озноб. Черт возьми… Он испугался за нее, мгновенно и сильно. Джулиан, как никто другой, знал, что полевые госпитали располагаются по возможности ближе к передовой. В считанных ярдах от поля сражения. А пушечные ядра не разбирают, кто хороший, кто плохой… где госпиталь, а где вражеская батарея… где мужчина, а где женщина…
Каждую ночь он засыпал с мыслью о ней, думая, что она далеко. А на самом деле… Господи, и чего ей не жилось в Святом Августине!
— Так она здесь? — спросил он.
— Здесь, сэр.
— У кого?
— У генерала Маги, сэр.
У генерала Маги… Ну конечно. Он ведь сам познакомил ее с Рисой, и они вместе потом уехали в Святой Августин. Теперь понятно, как ее занесло в действующую армию. Ну, Риса, держись!
— Мы благодарим Бога за то, что она оказалась у нас, сэр. Потому и прозвали ангелом-хранителем. Доктор Гримли хотел позавчера отрезать ногу одному рядовому, а она не дала и сказала, что сумеет ее сохранить. Она говорит, что вы никогда не берете в руки пилу, пока есть хоть малый шанс не превращать человека в калеку. Говорит, видела, как вы оперируете. Так странно, сэр! Она очень красивая, женственная, но при этом такая решительная и строгая! В общем… потому я и не возражаю, чтобы вы оттяпали мне ногу. Я знаю, что иного выхода нет. Ведь нет, а?
