участка дороги. Когда впереди показалась миля пути без поворотов, он взял блокнот и карандаш.
- Сеньорита, как честный человек я обязан в первую очередь защитить не генеральскую писанину, а вас. Боюсь, я стал для вас слишком опасным обществом.
- Что вы имеете в виду?
- Я составлю письмо. Прошу, передайте его вашему отцу.
Да Силва принялся писать. Беатрис скосила глаза, чтобы читать через его плечо. Машину она теперь вела наощупь.
- Пожалуйста, сосредоточьтесь на дороге. Я не оставлю вас в неведенье.
И Альваро прочел вслух то, что написал.
«Многоуважаемый дон Энхаль!
Я, Альваро да Силва, читаю курс писательского мастерства в академии Искусств. Ваша дочь Беатрис является моею студенткой. Несколько раз она обращалась ко мне за консультациями по поводу творчества, а также была столь любезна, что предложила мне свою помощь. По моему мнению, Беатрис имеет все, что требуется писательнице: ум, фантазию, красноречие и смелость. Я был бы рад стать ее наставником, но, увы, обстоятельства не располагают к тому. Собирая материал для книги, я вызвал гнев неизвестных людей, и вчера обнаружил за собою слежку. Следящие пока не предприняли агрессивных действий, однако я вынужден считать себя опасной мишенью, и прошу вас удержать Беатрис от приближения ко мне, исключительно ради ее блага. Посещение лекций наравне с другими студентами не причинит вреда, но личное общение может поставить ее под удар.
Простите за беспокойство, дон Энхаль.
С искренней заботою о вашей дочери,
Альваро Флорес да Силва»
Беатрис сникла. Тяжело вздохнула, шмыгнула носом.
- Что ж, маэстро, вы правы… Достойный сеньор обязан поступить именно так…
Она умолкла надолго. Дорога пошла вгору. Машина тоскливо пыхтела и выплевывала клочья дыма, мрачного, как чувства Беатрис.
Да Силва торжествовал. Позорное фиаско со шпионом обращено в триумф. Неистребимая студентка изгнана из его жизни, да так красиво, что не смогла найти ни слова протеста!
Но потом искренняя грусть Золотого Пера тронула его сердце. Доселе она казалась ему полной эгоисткой, неспособной чувствовать что-либо, кроме самолюбования. Похоже, Альваро ошибся. Захотелось как-нибудь ее утешить. Сказать, что первая глава книги не так уж плоха? Это лишь расстроит ее – ведь остальные-то главы Альваро уже не прочтет. Дать надежду, что шпиона изловят, и опасность исчезнет? Но кто поймает несуществующего шпиона! Предложить занятия литературой?.. Да, вот так далеко зашел Альваро в своем сострадании: мысленно согласился уделить Беатрис какое-то время. Не круглые сутки, как она хочет, а, скажем, один час в неделю…
Но это было уже невозможно. Достойный человек должен разорвать контакт, они оба так считали. Пойти на попятную – значило признать себя недостойным. Или намекнуть на романтические чувства, что еще хуже.
Наконец, Альваро сказал:
- Сеньорита, вы не многое потеряли. Я не лучший писатель в Лаэрте, и весьма посредственный наставник.
- Согласна, - буркнула Золотое Перо.
Альваро нахмурился, но продолжил утешать:
- Скоро вы встретите учителя, который любит свое ремесло. А для меня лекции – обуза, с которой я смирился только от нищеты.
- Это заметно, - обронила Беатрис несколько живее.
- Да и генерал Дезерей был прав на счет вас. Вы любите писать серьезно и правдиво, а я иногда жертвую реализмом ради яркости сюжета.
- Мягко сказано, - девушка усмехнулась.
Тут Альваро счел, что проявил достаточно сострадания, и с утешениями пора закончить.
Впереди показалась окраина Лаэрты, и он предложил Фернану:
- Давай заедем к тебе. Люсиль расскажет, чем кончилась демонстрация.
- А также накормит, - проворчал Фернан. – Вы так убегали от этого вашего шпиона, что я не успел поесть.
- Теперь это ваш шпион… - уныло молвила Беатрис.
Альваро объяснил ей, как добраться до дома Фернана. Проехав вдоль Северного сада, обогнув церковь Винсеньи и миновав арочный мост, машина повернула налево и оказалась в районе Обслуги. Тут друзья заметили нечто странное.
На улицах было полно людей, что само по себе не диво для Лаэрты. Но посреди рабочего дня в районе Обслуги люди обычно бегают по делам, утирая пот со лба. Теперь же никто не спешил, все двигались неторопливо и угрюмо, с серьезными лицами. Большинство были одеты как фабричные рабочие: серые холщовые штаны, куртки-безрукавки со множеством карманов. Казалось, люди просто идут на смену, но какая смена начинается в полдень? И откуда взяться фабрикам в кварталах эсферы Обслуги?
Многие шагали прямо по проезжей части, неохотно уступая дорогу машине. На Беатрис и ее паровой экипаж смотрели с плохо скрытой злобой. Тут и там слышалась брань.
Альваро сказал:
- Беатрис, мне кажется, это те самые парни, кого уволили из-за паровых машин. Не знаю, питают они ненависть лишь к самим машинам, или также к их хозяйкам. Чтобы не проверять этого на практике, лучше высадите нас и уезжайте.
Фернан возразил:
- Бедные обреро – такие же достойные люди, как мы с вами, и никогда не обидят девушку. Но вот машина, боюсь, может пострадать. Лучше последуйте совету Альваро...
При первой возможности Беатрис развернула экипаж, и друзья покинули кабину. Альваро тревожно смотрел студентке вслед, пока она не выехала из толпы. Да, людей на улице набралось уже столько, что уместно было звать их толпою. И все они шагали куда-то, увлекая за собой случайных прохожих.
- Куда идете, амигос? – спросил Фернан.
В ответ прозвучало странное:
- Шестой путь. Сегодня они нас заметят!
- А что было вчера? Как прошла демонстрация? – полюбопытствовал да Силва.
Парни в рабочих куртках с неприязнью оглядели его:
- Тебе какое дело, маэстро?
- Идем к Люсиль, она должна знать, - предложил Фернан.
Друзья поспешили к дому семьи Герейра. На ходу Альваро украдкой, избегая смотреть в глаза, разглядывал прохожих. Тут были разные люди: старые и молодые, крепкие и хилые, попадались даже женщины. Помимо фабричных курток, их объединяла еще одна черта: очень скверная обувь. Сношенная, дырявая, подошвы стерты до гвоздей; некоторые люди вовсе шли босиком.
Они
