нас Лада с чемоданом и Арина Романовна с совершенно недовольным видом.
— Уверена? — спрашивает Кирилл у бывшей, когда она говорит, что хочет вернуться домой.
— Абсолютно, — улыбается женщина. — Я и так загостилась, а ещё меня ждём восхитительное свидание с моим физиотерапевтом. У меня всего неделя, чтобы привести себя в божеский вид.
— Вы отлично выглядите, — встреваю, желая подбодрить Ладу.
— Отлично выглядишь ты, а мне надо в парикмахерскую, на пилинг, шугаринг и тэдэ и тэпэ, понимаешь?
— Да кто-то запал на белый халат, — хохочет Кирилл. — Чтоб ты знала, — обращается ко мне, — Лада у нас не любительница всех этих процедур, а тут ей прямо надо.
— Ну не одному же тебе кайфовать, — многозначительно смотрит на меня, что я аж теряюсь.
Кирилл, что, рассказал о нас Ладе? Или она настолько проницательная женщина, и сама догадалась? Хотя она знает Кирилла с детства, уверена, ей не составило труда понять, что он на меня запал.
— А я считаю, что вы, — встревает Арина Романовна, — Лада Валерьевна, слишком торопитесь. Вы ещё не окрепли, как будете одна? А здесь за вами ухаживают и любят вас.
— Я здесь лишняя, — улыбается Лада, — а дома ещё куча дел.
— Ну что вы такое говорите, — стоит на своём женщина. — Кирилл Андреевич, ну вы-то скажите. Вы же любите Ладу Валерьевну. Я так на неё переживаю.
Поглядываю на изумлённое выражение лица Кира. Кажется, слово «любит» было перебором.
— Лада взрослая и свободная женщина, — резко говорит Кир, обращаясь к Арине, — она сама может разобраться со своей жизнью.
— Но...
— Арина Романовна, давайте вы не будете вмешиваться в это дело.
— Как пожелаете, — быстро соглашается женщина и намыливается уйти, но притормаживает около меня. — Оль, пойдём в дом для прислуги, не будем здесь мешать.
Округляю глаза, кажется, меня только что назвали прислугой в этом доме и дали понять, что мои отношения с хозяином не приемлемы.
— У Ольги дела в доме, — слегка оборачивается Кирилл, не позволяя мне ответить. — Она останется здесь.
Сказал как отрезал. Хлопаю глазами, глядя, то на Кирилла, то на Арину. Оба смотрят на меня. Один ожидает согласия, вторая явно ждёт, что я уйду. Да, что опять творится в этом доме? Начинаю думать, что надо собирать манатки и переезжать к сестре!
№ 27.2
Уж не знаю, чем я успела насолить Арине Романовне, но женщина явно взъелась на меня. Сейчас она, конечно, уходит с гордо поднятой головой, типа согласилась с Кириллом, но чуется мне, это не пройдёт бесследно.
Она же так хорошо ко мне относилась. Что вдруг изменилось?
Кирилл провожает Ладу до такси, а я сижу на кухне, как и было велено. Жую яблоко и думаю том, что скоро моя жизнь кардинально поменяется. Кладу руку на живот, будто могу что-то почувствовать и представляю, каким будет мой малыш.
Мне кажется, если родится мальчик, он будет похож на Кирилла. Крепкий и серьёзный, со своим чувством юмора. Думаю, он, как и его отец, будет брать что хочет, не спрашивая разрешения.
А если девочка, наверное, она будет больше как я — небольшого роста и смотреть на мир невинными глазами. И как я смогу уберечь её от всяких уродов, как Дамир?
— У тебя всё хорошо? — на моё плечо ложится тёплая рука.
— Что?! — подпрыгиваю на месте и вижу рядом с собой Кирилла.
— О чём задумалась? — садится на стул и двигается ближе ко мне.
— Мне страшно, — честно признаюсь, — я не уверена, что буду хорошей матерью, — шепчу, а руку с живота так и не убираю.
— Брось эти глупости, — улыбается, — уверен, ты будешь чудесной мамой.
Хмурюсь, ничего не отвечаю, мне надо разобраться в себе и разобраться, как быть и как строить свою жизнь. Я уже поняла, зависеть от мужчины нельзя, всякое бывает, а остаться на улице с ребёнком — это не то же самое, что одной.
— Я пойду к себе, — подрываюсь с места.
— Зачем? — Кир встаёт следом.
— Мы же договорились, что здесь ничего не будет. Но нарушили правило.
— Это правило только в твоей милой головке, — Кирилл проводит рукой по моим волосам и нежно целует в висок. — Не загоняйся. И не вздумай что-нибудь учудить с малышом. Лучше приди ко мне, и мы поговорим. Я рядом. Понятно? — вглядывается в мои глаза.
— Ты думаешь, я могу сделать аборт? — хмурюсь. — С ума сошёл, что ли?! — повышаю голос. — Это же мой ребёнок. Я ни за что и никому его не отдам и уж тем более не откажусь от него!
— Тише-тише, тигрица, — прижимает меня к себе, несмотря на мои попытки вырваться и ткнуть Кирилла в грудь. — Твой ребёнок и никто не собирается его забирать. Успокойся. Я ничего такого не сказал же.
— Ладно, — бурчу, но в голове так и сидит мысль, что Кир не до конца честен со мной, ведь он нанял кого-то, чтобы найти Зару и разобраться с опекой.
Надо бы как-то выяснить, как там дела и поверил ли Кирилл в мою байку.
Выпутываюсь из объятий и ухожу к себе, мне надо отдохнуть. По дороге замечаю свет в спальне Арины, а через небольшую щель вижу, что женщина снова разглядывает фотографии. Проскальзываю в свою комнату и после тёплого душа укладываюсь спать.
Просыпаюсь поздно, к восьми вечера. Обеденный сон затянулся, но я наконец-то по-настоящему выспалась. Тыкаюсь в телефон, читаю о том, как сейчас выглядит мой ребёнок. На таком маленьком сроке ещё даже сердечко не слышно, но через две недели я смогу услышать его на УЗИ. А вот пол ребёнка только после двенадцатой недели скажут и то не факт. Как-то обидненько.
Стук в дверь заставляет меня спрятать телефон, будто я что-то незаконное делаю:
— Кто? — прокашлявшись спрашиваю.
— Это я, — слышу голос Кирилла. — Ты почему на ужин не пришла? — открывает дверь.
— Зачиталась, — достаю смартфон из-под подушки.
— Что интересного пишут?
— Представляешь, — моментально воодушевляюсь, — у ребёнка уже бьётся сердце, только услышать пока нельзя...
Говорю это и смотрю на Кирилла, но становится не по себе. Я делюсь с ним радостью, рассказываю о его ребёнке, а он даже этого не знает.
— А на УЗИ будет слышно? — присаживается на край кровати и заглядывает в экран моего телефона.
— Написано, что да...
Болтаем с Кириллом, он расспрашивает о беременности, о том, как я себя чувствую, а я не могу остановиться и вываливаю на него все свои эмоции. Перепады настроения уже заметны, но я искренне стараюсь контролировать их.
Кир настаивает, чтобы я поужинала, и плевать на время, а я не могу сопротивляться, ведь я на самом
