деле голодная. А после еды снова сматываюсь в свою комнату, мне совсем не нравится, каким взглядом буравит меня Арина.
Я, конечно, не суеверная, во всякие сглазы не верю, но почему-то всё равно потряхивает от поведения женщины. Ума не приложу, на какой козе подъехать, чтобы спросить, где я провинилась.
Утром следующего дня меня начинает плющить уже в шесть. Обнимаю унитаз и думаю, что зря я нахряпалась овощного рагу, бутеров со сгущёнкой и выпила огромную кружку морса. Что-то точно было лишним.
Заползаю в дом, а Кирилл уже вовсю завтракает и улыбается, завидев меня. Но я прямо ощущаю, что выгляжу разбитой, потрёпанной и ни на минуточку не привлекательной.
— Плохо спалось? — отодвигает мне стул и приглашает за стол.
Смотрю на тарелку Кира, где лежит яичница, ощущаю запах, но пахнет почему-то тухлятиной. Ворочу нос и отхожу подальше.
— Уже началось? — сочувствующе спрашивает Кирилл.
— Кажется, да, — утыкаюсь носом в его грудь, пока никто не видит и наслаждаюсь сладким ароматом духов. — А есть ещё сгущёнка?
— Наверное, это будет девочка, — усмехается Кирилл.
— Чего это? — отлипаю и заглядываю в глаза мужчине. — Мою маму дважды тянуло на солёное, и у неё две дочери, — возмущаюсь.
— У-у, — гудит Кирилл, — понял, не спорю, — смеётся. — Сгущёнка в холодильнике.
— Спасибо, — плетусь и открываю дверцу.
Меня обдаёт прохладой и мерзким запахом сырой говядины. Срываюсь с места и со скоростью звука лечу в ближайший санузел, где меня благополучно выворачивает остатками вчерашнего ужина. Сгущёнку уже тоже не хочу.
— Хочешь, я дома останусь, с тобой? — слышу голос Кира из-за двери.
— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой, — бурчу.
— Ты прекрасна, — слышу короткий смешок.
— Издеваешься? — выхожу и с суровым видом топаю в холл. — Надо привыкнуть к этому состоянию.
— Привыкай, — получаю поцелуй в лоб и расстроившись вдвойне, что не в губы, ухожу к себе, проводив Кирилла на работу.
Арина Романовна, как только я захожу в комнату, спешит в дом, будто даже находиться со мной рядом не хочет. Пошла бы разбираться, но мне действительно плохо. Укутываюсь в одеяло и стараюсь поспать.
Всю неделю провожу в беспамятстве. Утром — близкое знакомство с белым другом, завтрак не раньше полудня, когда немного отпускает, вечером — идеальное время, я чувствую себя отлично, если не считать одного маленького но...
Каждый раз, когда Кирилл проходит мимо меня, я безумно его хочу. Всё бы ничего, но он это видит и нагло пользуется. То в одном полотенце спустится к ужину, заставляя меня пускать слюни на его полуобнажённое тело, то не закроет дверь в спальню, когда переодевается и точно знает, что я где-то рядом.
— Чего ты добиваешься? — не выдерживаю очередного выхода на кухню в полотенце утром в субботу.
— С чего ты решила, что я чего-то добиваюсь? — невинно смотрит на меня Кирилл, хотя в глазах так и пляшут бесята.
— С того, что ты это, — указываю на его обнажённую грудь, — специально.
— Ну так это же ты решила, что тебе нельзя. Я же сказал, позвонить врачу и спросить. Сделала?
— Нет, — бурчу. — Что это за вопрос такой? Можно ли мне заняться сексом, а то очень хочется?
— М-м, — Кир поджимает губы, — повтори-ка ещё раз.
— Что повторить? — удивляюсь.
— Про очень хочется, разумеется, — резко прижимает меня к столешнице кухонного гарнитура.
— Имей совесть, а, — почти скулю, вдыхая манящий аромат геля для душа и снова со сладкими нотками, так бы и укусила.
— Это не про меня, — смеётся, — я же юрист, помнишь? Знаешь, что про нас говорят?
— Ни стыда, ни совести? — свожу брови.
— Ни стыда, ни совести, — одно движение и Кирилл остаётся без полотенца.
— А если! — хочу возмутиться, что Арина может в любой момент зайти, но мой рот оказывается плотно закрыт языком Кирилла.
Ну всё, теперь женщина меня точно возненавидит. Хватаю Кира за шею, а он поднимает меня, усаживая себе на бёдра. Я пропала — это факт.
Глава № 28 «В движении»
№ 28.1
*Кирилл*
Всю следующую неделю не выпускаю Олю из своей кровати. Кажется, она, наконец, перестала загоняться и переживать. А наблюдать за ней в моменты оргазма — высшее наслаждение.
Тонкие пальчики сминают простыни с животным остервенением, а движения — просто вынос мозга. Оля сама на себя не похожа, уж не знаю, я ли подобрал ключик, или всё дело в гормонах и перестройке её организма, но я в восторге.
Мы перепробовали, наверное, все позы, разок даже затащил её в душ, правда, как только попытался повернуть Олю к себе спиной при свете, столкнулся с проблемой. Упёрлась и выскочила из душа. Ладно, я всё понимаю, готов подождать...
Валяемся в постели после бурной ночи, а Оля сразу натягивает пижаму:
— Зачем ты одеваешься? Неужели стесняешься меня? — привстаю на локте и хочу притянуть Олю как есть, обнажённую, но она лихо натягивает на себя ночную рубашку и ложится, прижимаясь ко мне спиной.
— Нет, не стесняюсь, просто так уютнее.
— Сколько фальши в этих словах. Кого ты пытаешься обмануть? — шепчу ей на ухо. — Я же вижу, что как только страсть угасает, ты стремишься закрыться. Что у тебя в голове снова ползает?
— Я не знаю, — отмахивается и становится хмурой.
— Врунишка, — целую Олю в щёку и притягиваю плотнее к себе, осторожно укладывая руку на её живот.
Внутри меня всё так и трепещет от этого чувства. Маленький человечек развивается и пока ещё меня не знает, но уже может чувствовать тепло моей руки и скоро будет слышать мой голос. Мы знакомы ещё до его рождения.
— Останься сегодня со мной, — зарываюсь носом в растрёпанные волосы Оли.
— Нельзя, — кладёт свою руку поверх моей и сжимает её. — У меня и так за последние две недели, может, чуть больше испортились отношения с Ариной Романовной. Кажется, она догадывается, что я не просто так торчу в доме, постоянно таскаюсь с тобой в город и вообще. Не знаю, что она там себе надумала, но мне неприятно.
— Давай я с ней поговорю, — пожимаю плечами. — И если хочешь знать, я не понимаю, почему мы должны скрывать наши отношения. Что в этом такого?
— Очень тебя прошу, дай мне ещё пару дней.
— Где-то я уже это слышал. Ладно. Во сколько завтра УЗИ?
— В шесть.
— Утра?! — я-то надеялся выспаться хоть один день.
— Вечера, конечно, — хихикает. — Где ты видел, чтобы больницы работали в такую рань?
— Супер, высплюсь, — снова прижимаю к себе Олю, а она так и норовит выпутаться. — Лежи спокойно, — монотонно говорю.
— Надо идти, — шепчет.
— Нет, не надо.
— Кирилл, ну, пожалуйста, —
