Читаем без скачивания О кораблях и людях, о далеких странах - Гец Рихтер

Думая об этом, Руди смотрит на Георга. Георг сидит рядом с ним и поглядывает в окно. Руди чувствует, каким одиноким должен казаться себе Георг. Хочется сказать другу что-нибудь ласковое. Руди толкает его и говорит:

- Потом вместе выйдем, ладно?

- Да ты же к своей Крошке пойдешь?

- Конечно, пойду! Но до этого мы можем еще вместе побыть.

Георг кивает, улыбается, снова смотрит в окно и вдруг кричит:

- Вот он идет!

Все с облегчением вздыхают. Ни слова не говоря, Фите садится за стол, расстегивает куртку, достает трубку. Все смотрят на него с нетерпением. Фите ищет табакерку. Тетье протягивает ему свою. Старшина с улыбкой благодарит. Все воспринимают это как добрый знак. Черный Губерт покашливает. Светловолосый Гельге не выдерживает, хлопает кулаком по столу и кричит:

- Ч-черт бы тебя побрал! Ты человека можешь с ума свести!

- Полегче! Полегче! - успокаивает Фите, раскуривая трубку.

Наконец она загорается. Матросы с облегчением вздыхают. Тихо. Даже слышно, как тикают часы на стене.

- Полкружки пива, Ян! - кричит Фите хозяину, и, только когда ему приносят пиво, он, отхлебнув несколько глотков, шепотом говорит: - Так вот, послушайте! Его мешок я перетащил на "Фортуну". Это французский корабль. Там у меня помощник штурмана знакомый. Парень верный. Нынче ночью они отшвартовываются. Первая остановка в Антверпене. Потом Гавр и Барселона.

- Барселона? - спрашивает Георг.

Но Фите продолжает:

- А сейчас он на "Сантосе" у Гинника в кубрике. Они только за два часа до нас вернулись из дальнего. Капитан у них сошел на берег, остался один первый штурман. Он никогда в кубрик не заглядывает. У них три матроса списались. В общем я спокоен за Гейна. Гинник - мой старый дружок.

- А как же мы его на француза-то переправим? - спрашивает Черный Губерт.

- В девять вечера мы все снова соберемся здесь. Одному ему нельзя ходить по городу. Всюду шпики шныряют и у всех требуют матросскую книжку.

- Ну, а как же Иогансен? - спрашивает Клаус Прютинг.

- Я ему достал другую.

Руди с удивлением смотрит на седого старшину. Ведь Фите говорит так, как будто это самое обычное дело - достать матросскую книжку.

- Но у него же нет ни копейки! У капитана его жалованье осталось, - замечает Нейгауз.

- Он мне сказал, ему, мол, ничего не надо. Только чтоб мы Грету, жену его, не забыли.

Матросы переглядываются. Фите говорит:

- Ну, об этом мы завтра потолкуем. Я своей старухе скажу. Для Греты у нас дома всегда место найдется. Вот ей и будет легче, а то ведь небось убивается. - Фите скребет голову и вздыхает: - А моя-то старуха! Ведь я же еще дома не был.

- Я тоже, - мрачно говорит плотник.

Сдвинув головы, матросы шепотом договариваются о подробностях сегодняшнего вечера. Фите требует, чтобы Тетье и Клаус Прютинг немедленно отправлялись домой.

Гельге уговаривает Клауса:

- Вот черт! Ты что, не понимаешь? Тебе сегодня с нами никак нельзя. Тебе же надо в училище поступать!

Матросы чокаются. Фите говорит:

- Не выбить им у нас штурвала из рук! Ну, а если нам ктонибудь попробует палки в колеса вставлять, то мы тоже не лыком шиты.

5

Прошло два часа. Руди остался один. Вместе с Георгом он ходил на вокзал, узнавал расписание поездов: завтра он собирается ехать домой. Родителям он не написал - хочет явиться к ним неожиданно. Сейчас он стоит перед дверью.

Нужно позвонить, но он почему-то не решается, словно его ктото удерживает. Руди отходит от дверей, идет на противоположную сторону улицы, долго стоит там и смотрит на окна. Вон там живет Крошка! Между окнами прилепился небольшой балкон. Наверху окна еще залиты закатными лучами. Небо ясное. Но Руди почему-то знобит, хотя он в куртке и в толстом свитере. Он делает несколько шагов в одну сторону, поворачивает в другую... Подул холодный ветер, поднял с мостовой какие-то клочки бумаги и помчал их дальше. Где-то шесть раз пробили часы. "Интересно, пришла она уже домой или нет?" - думает Руди. Какие-то люди спешат мимо, выходят из домов, входят. Он оглядывает всех женщин и девушек и снова останавливается перед домом. Там вверху, на балконе, стоят пустые ящики из-под цветов. "А красиво будет, когда цветы зацветут!" думает он и вдруг надвигает козырек своей синей капитанки на лоб. "Ведь там наверху..." - Руди переводит дух... Там только что показалась светлая головка девушки... Вдруг эта девушка подымает руку и машет... "Какая она большая стала!" думает Руди. Он счастлив, он зовет ее, но тут девушка прикладывает палец к губам, и балкон пустеет. Руди не может оторвать глаз от балкона. Он не может себе представить, что девушка вдруг исчезла. А ведь когда она появилась, он просто испугался, хотя все время ждал ее.

Вот он снова переходит улицу, ждет и прислушивается.

Быстрые легкие шаги... У Руди сердце стучит. Он еще раз поправляет свою капитанку. Ведь волосы у него совсем короткие, не больше трех сантиметров. Но парикмахер намазал их помадой и минут десять приглаживал. Дверь открывается Крошка стоит перед ним! Руди смотрит на нее, она смотрит на него. Она опускает глаза и говорит:

- Здравствуй!

Это ее голос!.. Руди ни слова не может сказать. И руки у него онемели. Она протягивает ему свою. И тепло этой девичьей руки пробегает по всему его телу, добирается до сердца, поднимается выше, заливает лицо, пока оно не делается красным, как огненный шар.

- Какой ты большой стал! - говорит Крошка.

Она остановилась на нижней ступеньке крыльца, и, хотя он стоит ниже ее, глаза их на одном уровне. Руди слышит смех и наконец преодолевает свой страх. Только теперь он видит, что стоит у крыльца перед девушкой и не может отвести от нее глаз. Только теперь он замечает, что мимо проходят люди и оборачиваются на них...

- Ты сейчас не занята? - спрашивает он.

Крошка, перепрыгнув через несколько ступенек, поднимается вверх. Из дверей высовывается головка маленькой девочки. Она очень похожа на Крошку и с любопытством разглядывает незнакомого парня. Крошка строго грозит ей пальцем и что-то шепотом говорит, потихоньку заталкивая малышку снова в коридор.

- Скажешь маме, что я пошла к Гизелле. Я тебе за это потом шоколадку принесу. - И Крошка запирает дверь.

Одернув свое темно-синее платьице и оставив легкое пальто, она улыбаясь подходит к Руди. А он не может налюбоваться на Крошку и не знает, что сказать.

- Это платье я сама себе сшила! - говорит Крошка. Мастерица только здесь наверху мне немножко помогла.

Наверху Руди это платье особенно нравится. Какая Крошка стройная! Как она прямо держит голову! Теперь она уже не семенит ногами. Почти вызывающе она смотрит на прохожих, и Руди рад, замечая, что они оборачиваются.

- Куда же мы пойдем? - спрашивает она.

Об этом Руди еще не думал.

- Куда хочешь! - отвечает он. - Я ведь Гамбург почти не знаю. В кино?

Крошка качает головой так, что ее светлые волосы разлетаются в разные стороны.

- Хочешь, пойдем в центр? - снова спрашивает Руди. Крошка строит кислую гримаску.

- Ну, тогда пойдем просто гулять!

Крошка радостно кивает и, вся зардевшись, улыбается.

- Что же ты мне ничего не рассказываешь? - спрашивает она.

Они не видят, по каким улицам проходят; они идут рядом, и это самое важное. Они смотрят то себе под ноги, то на небо, туда, где тусклое сблнце повисло над портом; останавливаются у пристани, разглядывают паромы и людей, поднимающихся по сходням. Они смотрят друг другу в глаза и тихо улыбаются. Они взбираются на эстакаду надземки, чтобы полюбоваться видом сверху, покупают два билета, выходят на перрон и пропускают один за другим все поезда. Им ведь никуда не хочется ехать!

Крошке все нужно знать: как работает лебедка и какую форму носят штурманы, сколько котлов на "Сенегале", какой у него ход и тысячу других вещей.

Снова перед ними останавливается поезд, одни спешат к выходу, другие - торопятся сесть. Человек в красной фуражке кричит Руди и Крошке, которые стоят рядом возле одной из вагонных дверей:

- Да чмокни ты ее поскорей и поезжай! Не можем мы поезд из-за тебя задерживать!

Перепугавшись, они оборачиваются, удивленно смотрят на дежурного, потом друг на друга и, расхохотавшись, убегают. Бросив билеты в урну у выхода, они спускаются по лестнице вниз, все еще держась за руки.

- Он нас за парочку принял! - говорит Руди.

Оба опять хохочут до упаду.

Время летит незаметно. Где-то бьют часы. Давно уже село солнце: через час Руди надо быть в назначенном месте.

Грузный памятник Бисмарку высится перед ними. Кругом голые деревья и кусты с маленькими почками. На дубке шуршат старые бурые листья. Вдали виднеется зарево увеселительного сада "Репербан". Мимо проходят парочки.

Несмотря на холод, все скамейки заняты. Руди и Крошка шагают по узкой песчаной дорожке.

- Летом здесь должно быть хорошо! - говорит Руди.

- Знаешь, сколько здесь цветов! - Голос девушки становится ниже и тише.

Как будто здесь, среди кустов, можно только шептаться.