Читаем без скачивания Антипиранья - Петр Заспа

Нет! От этой встречи он никак не мог отвертеться. Поэтому скрепя сердце, будто на заклание, Денис мчался в Москву на встречу с Иваном Степановичем.

Сколковский центр тоже не изменился. За недолгое время, прошедшее с момента его побега отсюда, он не рухнул от неосторожных экспериментов не в меру смелых академиков. Не обвалилась стеклянная «шайба», став жертвой увлекшегося футуризмом архитектора. Казалось, напротив, центр еще сильнее сверкал отполированным стеклом и вымытыми мраморными ступенями.

Как и в прошлый раз, Денис прочел табличку «Фонд развития инновационного центра „Сколково“». Скорее для того, чтобы выиграть лишнюю секунду, оттягивая неприятную встречу, чем ради того, дабы не ошибиться адресом. Затем украдкой перекрестился и толкнул дверь проходной. Два рослых охранника оторвались от телевизора и неприязненно осмотрели его с ног до головы.

Один из них нехотя встал, перегнулся через перила, отгораживающие дежурку от двери, и спросил:

– Чего надо? Вход в бюро пропусков за углом.

– Здравствуйте! – Денис улыбнулся, не желая замечать ярко выраженной антипатии. – Мужики, это же знаменитое Сколково? Я правильно приехал?

– Ты кто такой?

– Курьер. Только что приехал из Питера. Мы с вами смежники. – Денис похлопал себя по заднему карману брюк. – Я привез письмо одного из наших корифеев вашему. Забыл только, как вашего фамилия. Помню, что зовут Иван Степанович.

– А точнее?

– Старый, кудрявый. Похож на Эйнштейна.

– Иванов что ли?

– Вспомнил! Он начальник отдела космических технологий и телекоммуникаций.

– Точно Иванов. Оставь нам, мы передадим.

– Не могу. Наш сказал, передать лично в руки! Письмо не запечатано, без конверта. Сказали, с грифом «Для служебного пользования». Мужики, вы меня пропустите, я отдам и сразу назад.

Охранник, сидевший за столом, громко хмыкнул:

– Иди в бюро пропусков, им рассказывай. Хотя уверен, пропуск тебе никто не даст. Заявка проверяется через службу безопасности две недели.

– Что же делать? – Денис напустил на лицо гримасу отчаяния. – Я же из Питера, поездом, сегодня вечером надо назад. А вы меня туда, где лаборатории, не пускайте! Я же понимаю: служба. Я где-нибудь здесь, рядом, в фойе подожду. Или под дверью его квартиры. Он же где-то здесь живет?

Теперь охранник рассмеялся и демонстративно отвернулся к телевизору.

– Жилой блок в этом корпусе, но сюда тоже нельзя. Иди погуляй, а к вечеру приходи, тебе его вызовут. Хотя не факт, что профессор зайдет домой. Он может заночевать и у себя в отделе. Мы уже сменимся, ты новой вахте скажи, чтобы вызвали Иванова с третьего этажа. А сейчас не мешай, и так полтайма из-за тебя пропустили!

Денис вышел на крыльцо и оглянулся. На большее он и не рассчитывал. Смешно было даже надеяться, что его пропустят блуждать по центру в поисках Ивана Степановича. Но кое-что он узнал. Дом, в котором находилась проходная, был одним из оснований расположившейся на нем шайбы. Четыре этажа плоской стены без свойственных жилым квартирам балконов, затем стеклянная, нависающая, округлая крыша. Первый этаж – сплошной монолит, без окон и дверей. Со второго начинались стеклопакеты со шторами жилых квартир.

Как там сказал цепной цербер? Квартира Ивана Степановича на третьем этаже? Ну что ж! Если не вышла к Магомету гора, то Магомет сам полезет на гору! А точнее, взберется по пожарной лестнице на третий этаж!

Денис допрыгнул до нижней перекладины, подтянулся и забрался на ржавые ступени. Лестница тянулась вверх рядом с окнами, выходящими в общий коридор. Из-за жары они были раскрыты.

Он забрался на уровень третьего этажа и уже перенес ногу через подоконник, как вдруг за спиной раздался выкрик:

– Стой, курьер хренов! Да я тебя!..

И, не успев договорить, оба охранника скрылись в дверях проходной. Их Денис явно недооценил. То ли в матче наступил перерыв, то ли игра вообще закончилась. Они вышли покурить или решили посмотреть, куда он делся, но пробраться на этаж к Ивану Степановичу незамеченным не получилось. Денис перевалился через подоконник и бросился вдоль коридора в поисках укрытия. Бежать на четвертый этаж, загоняя себя в угол, не имело смысла. Там тоже все обязательно проверят. Вниз – еще глупее. Тогда, заметив узкую дверь в конце коридора, он распахнул ее, вырвав хлипкий замок, и втиснулся между щеток и швабр. В таких каморках обслуживающий персонал обычно хранит уборочный инвентарь. Сжав на всякий случай в руках толстый черенок лопаты, Денис замер, прислушиваясь. Вскоре на лестнице послышались частые шаги. Через щель он увидел охранников, за которыми, тяжело ступая, поднимался Иван Степанович.

– Проверьте дверь, профессор! Он спрашивал именно о вас! Что-то плел про письмо, а сам по лестнице в окно.

– Надо оповестить службу безопасности.

Иван Степанович подергал ручку квартиры:

– Никого не нужно оповещать. Моя дверь цела.

– Профессор, все же откройте и загляните внутрь.

Иван Степанович нехотя достал ключ, щелкнул замком и распахнул дверь:

– Убедились?

– Да, его здесь нет, но службу безопасности мы на ноги поднимем!

– Еще раз повторяю: это был мелкий жулик! – Профессор будто разговаривал с тупыми студентами, устало вздохнул и отвернулся. – Он уже давно сбежал, увидев вас. У службы безопасности есть куда более важные дела. Не лезьте к ним со всякой ерундой. Если они понадобятся, я их вызову сам.

– Как скажете, профессор. Но он назвал ваше имя. На вашем месте я все-таки…

– Идите. Я сам знаю, что мне делать.

Охранники переглянулись и пошли к лестнице:

– А этажи мы все же обойдем! Кто знает, что было у него на уме.

Иван Степанович не стал им отвечать, щелкнул ручкой и скрылся в квартире.

Денис подождал, пока голоса на лестнице стихли, подошел к двери и прислушался. В квартире было тихо. Иван Степанович никому не звонил, не рассказывал о недоразумении, не мерил квартиру нервными шагами. Не было слышно и орущего телевизора, обычно указывающего, что хозяин дома. Если бы Денис не видел, что профессор только что вернулся домой, то был бы уверен, что квартира пуста. Тогда он осторожно нажал ручку и толкнул легко поддавшуюся дверь.

Иван Степанович сидел в кресле, повернутом к входу, и молча глядел на Дениса.

– Вы забыли закрыть…

Взгляд был тяжелый и мрачный. Денис будто об него споткнулся и замер. Профессор продолжал молчать, и тогда он, натянуто улыбнувшись, повторил:

– Говорю, дверь оставили открытой, вот я к вам и заглянул. Но по вашему виду мне ясно, что вы мне не рады. Это уже какая-то напасть – никто нигде мне не рад.

– Когда мне описали забравшегося в окно курьера, я сразу понял, что это ты.

– Понятно, сюрприза не получилось. А теперь вы нажали потайную кнопку, и сейчас сюда несется десяток ваших сторожей. Верно?

– Нет. Я тебя ждал. Присаживайся. – Иван Степанович указал на кресло, стоящее напротив.

– Неважно выглядите. Болеете?

Прежде чем присесть, Денис закрыл замок на двери и только после этого развалился в кресле.

– Хотя дайте догадаюсь! Это вас совесть замучила за мою испорченную жизнь. Не берите близко к сердцу, профессор. Я уже все уладил. Генератор вместе с вашей гиперболой уничтожен. Объект «Рай» больше не существует. – Денис заметил, как Иван Степанович усмехнулся, выдержал паузу, затем хмыкнул в ответ. – Я имею в виду не тот зверинец, в который вы меня направили на прожор тем тварям. Хотя следы на память они мне все же оставили. Я говорю о настоящем объекте «Рай», о том, который под часовней на берегу.

Денис увидел, как передернулось лицо профессора, и понял, что попал в цель.

– Что с часовней?

– С часовней? А что с часовней! Превратилась в пыль. Торпеды, знаете ли, не оставляют шансов. Они превращают в груду хлама даже линкоры, а часовня им… Да и при чем здесь она? Я своими глазами видел, как река водопадом заливалась в катакомбы под ней. Генератор ведь был там? В одной из этих нор? Так вот, у меня для вас неважная новость: он утонул. Или сначала перегорел от замыкания, а потом утонул. Как-то так. Так что гипербола теперь существует только в наших с вами воспоминаниях.

– А ты не думал, почему же тогда ты вернулся назад, если гипербола исчезла?

– Думал. Свое возвращение я считаю восстановлением справедливости. Раз нет гиперболы, то все стало на свои места.

Иван Степанович откинулся в кресле и окатил Дениса презрительным взглядом:

– Мне бы твою уверенность. Впрочем, безапелляционность всегда была признаком глупости. Назад тебя вернула все та же гипербола. Если ты даже уничтожил генератор, то гипербола не затухла мгновенно. Она как брошенный в воду камень. Он уже может покоиться на дне, а волны все еще разбегаются по сторонам, нарушая спокойствие глади. И вот теперь перед тобой встает новая дилемма: где окажешься ты, когда гипербола окончательно затухнет? Об этом ты не думал? Что-то решительность исчезла с твоего лица.