Монастырь стоял на пригорке и был виден издалека. Все время, пока Георгий со своими воями приближался к нему, он любовался его залитыми солнцем стенами. Недавно обшитый медью купол храма сиял как огонек свечи. Все очертания монастыря будили в душе путника трепет и таинственную, щемящую радость.
Ворота монастыря были открыты для богомольцев. Оставив своих людей снаружи, Георгий слез с коня и, перекрестившись, вошел. Внутренний дворик был совсем небольшой. В центре — небольшая каменная церковь с колоколенкой, по бокам — избы, в которых жили сестры и приезжие.
Одна из сестер встретила его во дворе и провела к княгине.
Та сидела в уютной светлой горенке и занималась рукодельем. Увидев вошедшего Георгия, она улыбнулась и отложила в сторону нитки — подбирала нужный тон для вышивки.
Георгий почтительно склонился и поприветствовал ее.
— Здравствуй, милый друг! — ответила княгиня. — Мы уже заждались тебя. Супруг мой места себе не находил, говорил, что послал тебя на верную смерть. Переживал очень.
Георгий постарался не показать своего удивления. Ему и в голову не могло прийти, что князь способен испытывать подобные чувства. Для него он всегда был волевым и решительным человеком, находящим выход из любой ситуации и не сожалеющим о своих поступках.
— Да что со мной могло произойти? — с улыбкой спросил он, хотя знал, что очень много.
— Ты, сотник, молод еще и безрассуден, — ласково ответила княгиня, — для тебя жизнь — вольный ветер, а для нас — легкое дуновение. На все мы уже смотрим по-другому и научились видеть и остерегаться опасности.
Сотник решил сменить эту щекотливую тему.
— Нет ли известий от князя? — спросил он.
— Нет, но он должен скоро быть. Мы собирались к Иоанну Предтече вместе в Холм вернуться.
— Ладно, тогда мне нужно отправляться в путь. Князь велел мне с ним в дороге встретиться.
— Хорошо, дружок, отправляйся, — княгиня снова взялась за свое рукоделье.
Тут сотник почувствовал, что краснеет. Он не находил в себе сил задать самый понятный и естественный вопрос.
— Олеся в храме должна быть, — с улыбкой произнесла княгиня, видя его терзания, — иди, обрадуй жену, что вернулся.
Георгий словно на крыльях вылетел из горницы.
В храме было прохладно по сравнению с залитым солнцем двором. В полумраке с треском горели свечи, освещая лики святых. В неровном свете они как будто оживали.
Молящихся было немного. Сотник с замиранием сердца выискивал среди них знакомый силуэт. Он обошел церковь, заглянул за колонны, но Олеси так и не нашел.
Где же она!
Целый день ему преподносились неприятные сюрпризы.
С зарождающимся ропотом он вышел из храма и в замешательстве застыл на лестнице. Он не знал, как ему поступить.
Видя растерянность сотника, к нему подошла одна из послушниц.
— Вы кого-то ищете? — тихо спросила она.
— Мою жену, Александру. Она приехала с княгиней.
— Ее нет в церкви. Она у матери Евфимии.
— Кто это? — в изумлении спросил сотник.
— Одна из сестер. Она прозорливая старица — видит иногда человека и зовет к себе, чтобы что-то рассказать. Вот и Александру вашу позвала.
— Да зачем же! — воскликнул в сердцах Георгий. Сегодня у него ничего не выходило как нужно.
— Не знаю. Она никогда не объясняет.
Сотник уже раскаялся в своей вспышке.
— Прости меня, девушка. Скажи только, надолго это?
— Иногда на несколько часов, а когда и полдня человек в келье просидит — проговорит.
Сотник задумался.
— Спаси Бог за помощь, — медленно произнес он, — да, вот еще, можешь выполнить мою просьбу?
— Какую? — осторожно поинтересовалась девушка.
— Передай Олесе, что муж ее приезжал, что со мной все в порядке, я скоро вернусь сюда вместе с князем и заберу ее домой.
— Хорошо, передам, — ответила девушка и с сожалением добавила: — Жалко, что вы не встретились.
— Жалко, — глухо произнес сотник.
Он направился к воротам — медлить дольше было нельзя. Георгий не мог ставить свои интересы выше интересов княжества. Раз князь велел ему выезжать навстречу, значит были на то важные причины.
Солнце уже не радовало Георгия — он был расстроен тем, что так и не смог увидеться с Олесей.
Проходя мимо двух сестер, занимающихся своей работой, он случайно выхватил обрывок разговора. Одна наставляла другую.
— …претерпевший до конца — спасется…
Георгий даже замедлил шаги.
Это как раз про меня.
Сотник улыбнулся своим мыслям.
Но как же это тяжко — претерпеть до конца!
Уже прошло около часа с тех пор, как Георгий со своими воями оставил монастырь. С собой из Холма он взял всего половину сотни, рассудив, что на родной земле ему ничто не угрожает, хотя сейчас сомневался в этом решении. Лишние люди никогда не помешают.
Он ехал впереди, разговаривая с Хмурым. Неожиданно разведчик жестом показал Георгию, что всем нужно остановиться. Тот поднял руку, и движение прекратилось.
— Стой, сотник, впереди всадники.
Несколько минут длилось томительное ожидание. Все пребывали в боевой готовности.
Наконец из-за поворота показался небольшой отряд конников. Они скакали во весь опор. С первого взгляда можно было определить, что это были русичи.
Хмурый застыл в недоумении.
— Что с тобой, Федор? — удивленно спросил сотник.
— Это ж князь…
Эти слова могли сравниться только с ударом обуха по голове.
— Что он здесь делает с такой малой дружиной?
Всего через несколько минут они узнают ответ.
Скачущие тоже заметили отряд Георгия, поэтому замедлили бег. Потом, видимо узнав Георгия и Хмурого, поскакали навстречу.
— О, и Семён здесь, — произнес разведчик, — принесла нелегкая.
— Да уж, — Георгий ответил невольно. Его как будто обдало холодом. Все события дня выстраивались в череду, чтобы закончить его непоправимой бедой.
Сотник поскакал навстречу князю.
Что же случилось? Что?
Георгий заметил, как чуть посветлело лицо князя, когда он поравнялся с ним.
— Рад видеть тебя живым и невредимым, но не время сейчас, позже поговорим, — произнес Даниил.
— Что случилось? Почему вы так спешите? И где охрана? — эти вопросы Георгий произнес очень быстро.
— Княгиня при смерти, мне нужно торопиться. Могу не застать ее живой. А дружина… скачет следом. Я спешу, поэтому со мной только десяток.
— Как при смерти? — лицо Георгия было таким изумленным, что князь невольно остановился.
— Ты привез вести от нее?
— И да и нет… — Георгий еще не мог всего понять, но страшная догадка осенила его, — когда я час назад выезжал из монастыря, княгиня была в добром здравии.
