не заметит. А у меня будет всё, что нужно, чтобы призвать силу Мира.
— А как же Звезда? — Последняя отсутствующая карта.
— Я знаю, где она. — Каэлис пожимает плечами с абсолютным безразличием. — Тебе об этом беспокоиться не стоит.
— И что насчёт «сосуда», для воплощения Мира?
— Об этом тоже позабочусь я.
— Если ты хочешь, чтобы я с тобой работала, — говорю я, хмурясь, — ты не можешь держать меня в полном неведении.
— Вряд ли я держу тебя в неведении, учитывая всё, что рассказываю… и показываю, — он указывает за мою спину, на статую, но я не оборачиваюсь. Я не отвожу взгляда от его глаз. — У тебя и так достаточно сложная задача. Сосредоточься на ней. Когда справишься — перейдём к следующей части плана.
Мы.
Я не забываю, кто на самом деле держит в руках власть в этой сделке. Но… что-то в его тоне изменилось. Что-то между нами сдвинулось. Он говорит больше, чем раньше. И если всё, что он сказал, правда — он только что посвятил меня в заговор против короля.
— Ладно, — говорю я. Пока. Всё равно я смогу изучить этот «сосуд» сама, позже. И без того мне предстоит серьёзный сбор информации о Мире.
— Всё, что мне нужно от тебя, — твои навыки арканиста. Покажи мне, почему в Городе Затмения за тобой выстраивалась очередь в подполье, — он снова смотрит прямо в глаза. И даже если не касается меня — я всё равно чувствую его, как будто он обвивает меня с головы до пят. Сквозь меня проносится странное желание прикоснуться к нему — и я тут же выкидываю его из головы.
— Ты разрушил Клуб Звёздной Судьбы? — шепчу я. Так легко винить его во всём… и всё же каждый раз, когда пытаюсь — обвинения рассыпаются.
— Я не притронулся к нему.
И почему-то… я верю. По-прежнему.
— А что я получу? Если помогу тебе — что будет моим?
— Кроме помолвки с принцем и всех сопутствующих удобств?
— Ты собираешься перекроить весь мир. Можешь предложить что-то получше. У меня даже нет уверенности, что наша помолвка продержится, как только ты получишь от меня всё, что нужно.
Каждый вдох будто толкает меня вперёд — грудь почти касается его. Я виню Халазар за то, что стала такой чувствительной к близости.
— Я могу дать тебе то, чего ты всегда хотела, — глаза Каэлиса вспыхивают озорным светом. — Новый мир. Лучший. Мир, в котором Арканисты будут свободны.
Я задумываюсь. Но лишь на секунду.
— Пустые обещания.
Он ничуть не удивлён моему скепсису. Его взгляд лениво скользит по моему лицу и замирает на губах.
— Что мне нужно сделать, чтобы доказать, что я не враг?
Я облизываю губы — только чтобы смочить их. Только сейчас понимаю, как они пересохли от воздуха пещеры… и его взгляда.
— Сменить имя. Судьбу. Отказаться от короны Орикалиса, когда переделаешь мир. Разрушь её.
— Отдай мне Мир — и я это сделаю. С радостью. — Его взгляд пронзает меня насквозь, как будто он видит всё, чем я была. Всё, чем я есть. Все мои мысли.
— Арина. — Я заставляю себя сосредоточиться. — Пока я тебе помогаю — помоги мне найти её.
— Считай, что договорились. — Он уже говорил об этом раньше, и приятно знать, что на этот счёт он последователен.
Я вглядываюсь в его лицо. Инстинкт вопит, что нельзя ему верить. Но… какой у меня есть выбор? Возможно, это мой лучший путь. Во всех смыслах.
— Ты не причастен к её исчезновению?
— Нет. Клянусь.
Я всё равно не уверена, что могу ему верить. Почему бы ему не солгать? Он знает, насколько Арина важна для меня. И если бы он действительно что-то сделал — он бы не признался. Ведь тогда я бы перестала сотрудничать. А это означает… что спрашивать напрямую о маме — бессмысленно.
Но если я буду рядом, я смогу продолжать своё собственное расследование. Как я сказала Сайласу: используй их. Корона видит нас как инструменты. Значит, играем по тем же правилам.
Если Каэлис говорит правду — он призовёт Мир, чтобы построить новый порядок. Это — минимум. Но, если повезёт, я узнаю правду о смерти матери. Найду Арину. И украду Мир для себя.
Вот это будет настоящая победа.
— Значит, ты поможешь мне? — спрашивает Каэлис, поднимая бровь. — Без сопротивления. Без игр. Работаем как команда?
— Хорошо, — говорю я нехотя. Напоминая себе снова и снова: это просто средство. Не цель.
— Прекрасно. — Каэлис отталкивается от пьедестала, и его руки скользят прочь. Они больше не обрамляют меня, и я вдруг понимаю, насколько холодна эта пещера… и насколько тёплым был он. Он ещё раз обводит меня взглядом, но теперь в его лице что-то меняется. Взгляд становится чуть задумчивее. Почти… искренним.
— А теперь… найдём тебе что-нибудь поесть.
— Что? — Его перемена в настроении застала меня врасплох.
— Ты всё ещё выглядишь так, будто тебя сдует первым же ветром, — говорит он. Кажется, он и правда поверил во всё, что я сказала, и воспринимает нас как партнёров. — Я предпочитаю женщин поупитаннее.
— Меня не волнует, каких женщин ты предпочитаешь.
— А вот взгляд у тебя сейчас говорил обратное, — ухмыляется он, и я тут же хмурюсь. Каэлис выжидает, пока я раскрою рот, собираясь отпарировать, и перебивает: — К тому же, ты не сможешь доказать всем, насколько ты талантлива, если упадёшь в обморок в первую же неделю. А я знаю, что ты пропустила ужин.
Значит, он искал меня в главном зале?
— Пойдём. Поешь ранний завтрак, а потом немного отдохнёшь перед утренними занятиями. Нам предстоит много работы, тебе и мне. Но я не допущу, чтобы ты снова страдала в процессе.
— Неужели его высочеству недостаточно того, сколько я уже натерпелась? — привычная горечь охотно возвращается в голос.
Выражение лица Каэлиса гаснет, становится серьёзным. Его пальцы чуть дёргаются, будто он сдерживается, чтобы не сжать их в кулаки. В глазах — ярость. Но не ко мне… Тогда к кому?
Кто заставил меня страдать… кроме него самого?
— Я думал, мы это уже прошли, — бормочет он.
— Ты не можешь вымести из моей жизни целый год Халазара парой фраз.
— Я никогда не хотел, чтобы ты страдала. Если бы я мог вытащить тебя раньше — я бы это сделал. Но я не мог рисковать до Фестиваля Огня. Одного обручения было бы недостаточно. Тебе нужна была защита Академии — сначала как Посвящённой, потом как студентки.
И снова — я почти верю. Если уж мы теперь работаем вместе, то, может быть, я хочу поверить,
