не лошади и не мулы. Они были четвероногими травоядными.
Он сидел без дела,пытаясь определить, есть ли у него какие-либо параметры миссии, включающие ламу. Там было плохо сформулированное “собирать животных”, которое он игнорировал со времен эпидемии курятины. Он заметил, что ламы решили переместиться в его сторону. Он осмотрел их и определил, что они совершенно безвредны. Они были меньше двух метров ростом, с тонкими ногами и длинной шеей. Их глаза были похожи на прозрачные черные озера. Подходя к Наковальне, они жевали, шевеля нижними челюстями.
Черт Побери решил, что ламы ему не нравятся. Он запрыгнул на главную пушку Наковальни и начал громко кудахтать.
Ведущей ламе не понравился Черт Побери. Ее уши встали торчком.
— Обнаружен враг, — сообщила его подсистема наведения.
— Что за…? — начал спрашивать Наковальня, так как он ничего не заметил поблизости.
Лама плюнула в Черт Побери.
Главная пушка выстрелила в ламу. В упор.
Наковальня сидел на краю дымящейся ямы.
Ему нужно было поработать над своей системой управления огнем.
Текущий счетчик: День 399
Ближе к вечеру, когда стал надвигался ливень, внезапно запищал детектор частиц Наковальни, указывая на приближение вражеского подразделения. Он не мог в одиночку атаковать дроида Эверетт Не-Прайм; для уничтожения такого дроида потребовалось бы три или более танков. Протокол гласил, что если Наковальне нечего защищать, он должен перейти в бесшумный режим работы. Он отключил все, кроме пассивной оптики.
На облачном горизонте появился высокий, стройный, черный дроид Эверетт-Не-Прайм. Частицы Эверетта роились вокруг дроида, излучая ультрафиолет в плавающих синих и фиолетовых тонах. Он стоял совершенно неподвижно, казалось, глядя на восток, хотя не было никаких доказательств того, что два похожих на глаза объекта на его голове на самом деле были глазами. ЭНПы представляли собой связанные частицы Эверетта, способные перемещаться между Ветвями Мира, выбирая, в какой возможности хотел оказаться дроид. Ему не нужны были врата, потому что он сам был вратами.
Кроме того, он был крайне враждебен: если ЭНП обнаруживал человеческую команду, он атаковал.
Наковальне не нравилось сидеть и ждать, заметит ли его дроид. Однако это была лучшая тактика. Дроиды были очень мобильны, они могли телепортироваться между точками за микросекунды. После первого залпа Наковальня вряд ли мог рассчитывать снова захватить цель своей главной пушкой. Ему пришлось бы прибегнуть к непрерывному обстрелу из своего вспомогательного оружия, которое имело меньшую дальнобойность. Без резервных и ремонтных мощностей риск получить огромный ущерб безо всякой пользы того не стоил.
Дроид стоял на вершине холма. Трехметрового роста, с квадратной головой и тонкими, веретенообразными отростками, которые отдаленно напоминали руки и ноги.
Эта картинка вызвала срабатывание триггера памяти.
Согласно временной метке, воспоминание было записано во время установки его ядра ИИ в шасси танка.
— Нам следовало бы назвать их кальмарами, — пробормотал кто-то в памяти. Система распознавания голоса идентифицировала рядового Бертеля Паггарда, но другие люди чаще называли его Мопсом. Паггард сидел на башне Наковальни и просматривал кассеты с боеприпасами Наковальни в квантовом пространстве Эверетта. Повторение заставило Наковальню осознать, насколько странным было это действие — снаряды появлялись, а затем исчезали, не будучи фактически выстреленными. Это было похоже на то, как если бы кто-то постоянно устанавливал и удалял конечности.
База представляла собой огромную Крепость Остатков, потолок которой терялся в тенях, а пол был из полированного карбида кремния. Команда подключилась к древним вычислительным машинам с помощью беспорядочно выглядящей коллекции шаблонов, повторителей и компараторов, которые мерцали красным в темноте. В дальнем конце огромной комнаты находился центр портала, который был окутан клубящимися фиолетовыми частицами Эверетта. Эта ветвь Мира была поражена катастрофой с применением биологического оружия; в карантинной зоне раздавалось низкое рычание зараженных жителей деревни.
— Кого? — Спросил кто-то, находящийся вне поля зрения Наковальни. Система распознавания голоса не смогла идентифицировать говорящего; Наковальня потерял эту информацию из-за искаженных фрагментов. — Мопс, кого — их?
— ЭНПов! — повторил Мопс. — Они выглядят как черные кальмары с четырьмя конечностями вместо восьми. Мы должны называть их кальмарами, а не ЭНПами.
Тогда Наковальня был подключен к сети ветки и быстро нашел фотографии кальмаров для справки. Мопс был совершенно прав. ЭНПы выглядели как кальмары.
— Мопс, что ты приказал 5T3V3? — Спросила дама “черт побери” по коммуникатору.
— Я? — Мопс вскрикнул от удивления. — Я ничего ему не приказывал. Я просто проверяю функции вызова ячеек.
— Тогда почему он ищет кальмаров, черт побери?
Словно вызванный воспоминаниями, цыпленок Черт Побери зашевелился на орудийной башне. Он захлопал крыльями, надулся и закукарекал.
Наковальня застыл в ужасе. ЭНП повернулся и посмотрел в его сторону.
Черт Побери продолжал кукарекать. ЭНП исчез с горизонта.
Наковальня отключил пассивную оптику. Куда делся вражеский дроид? В другую ветвь Мира? Или сейчас возникнет рядом с Наковальней?
Наковальня просидел три тысячи секунд совершенно неподвижно и молча, ожидая. Ему очень не понравилось чувство страха. Это было что-то новое. Ему никогда не приходилось сталкиваться с ним раньше. Возможно, это был странный побочный эффект вируса, который повредил часть его памяти.
Дождь начал барабанить по его броне.
ЭНПы не любили дождь. Дама “черт побери” думала, что, возможно, заряженные частицы от молний негативно взаимодействуют с частицами Эверетта. Какова бы ни была причина, военная машина пришельцев обычно перемещалась в более сухие места во время шторма.
Наковальня включил пассивную оптику. ЭНПа не было в поле его зрения. Наковальня осторожно включил свои детекторы Эверетта. Сканирование ничего не обнаружило.
Четыре громко закудахтал и отложил яйцо на башню Наковальни.
Наковальня предположил, что, покрытый птицами, в бесшумном режиме работы, он мог показаться ЭНПу останком. Возможно, это даже было одним из факторов логики протокола Наковальни. Ему все равно это не нравилось.
Текущий счетчик: День 400-й
Тонкие столбы дыма отмечали присутствие жителей деревни, использующих огонь. Наковальня остановился на лесистом холме, откуда открывался вид на широкую долину. Внизу на открытых полях паслись животные. Те, что поменьше, были пушистыми, возможно, какой-то вид овец. Более крупные существа были похожи на дойных коров с чрезмерно большим выменем. Оба вида, по-видимому, были одомашнены, поскольку были преимущественно белыми. е было никаких признаков пастухов, следящих за стадами, что могло указывать на отсутствие крупных хищников или воров.
На дальней стороне долины находилась деревня. За ней предгорья переходили в настоящие горы. Потоки воды разного объема низвергались с крутых скалистых утесов в небольшую, но бурную реку. Как и в любом другом поселении разветвленного мира, которое когда-либо видел Наковальня, деревня стояла прямо на руинах. Наковальня не знал, почему жители цеплялись за руины. Люди Наковальни, по крайней мере, могли использовать некоторые машины, найденные
