шумом вытесняемого воздуха. Он стоял в вихре частиц Эверетта.
— Цель зафиксирована, — сообщила его система стрельбы. Наковальня открыл огонь из своего основного орудия. Грохот нарушил тишину долины и отразился от гор, как раскат грома.
Снаряд ударил в ЭНПа, и дроид издал звук, похожий на крик ярости, и исчез, отступая. Только исчезающие пылинки фиолетовых частиц Эверетта отмечали то место, где он стоял секунду назад.
Пушка Наковальни зарядила еще один снаряд из его ячейки для боеприпасов, пока он пятился назад сквозь забор свинарника. Свиньи визжали и хрюкали, когда он с ревом проносился сквозь их гущу, забрызгивая их густой грязью. Их низкий амбар представлял собой плиты из карбида кремния, сложенные штабелем в два метра высотой. Он нырнул в дверь, царапнув верхушку своей башни.
Амбар был слишком низким для ЭНПа. Он появился в дверях с яростным криком. Он замахал своими черными блестящими конечностями. Каменная перемычка испарилась под ударами.
— Цель зафиксирована. — Наковальня выстрелил в ЭНПа в упор. Снаряд взорвался при попадании. Отдача отбросила Наковальню вглубь амбара. Многолетняя пыль и частицы сена вырвались из каждого уголка и щели здания.
ЭНП исчез, оставив после себя вихрь фиолетовых пылинок. Частицы Эверетта активировали тревогу в ремонтных системах Наковальни, когда микроскопические врата в любое место накрыли его, перемещая мельчайшие части его брони в другие места.
Стены амбара застонали и начали рушиться. Наковальня выскочил из здания прямо в глубокую грязь хлева. Амбар превратился в груду блоков и бревен. Грязь стала глубже и липче. Его гусеницы вязли в жиже, не имея сцепления.
— Этот идиот застрял, — доложил Двенадцатый остальным.
— Наблюдаются всплески частиц Эверетта, идиот. — Девятый передал координаты непосредственно за Наковальней. — Ожидается прибытие через три, два, один.
У Наковальни не было времени повернуть свою главную пушку; его крупные механические части двигались в тысячи раз медленнее, чем он мог думать. Он активировал свои тяжелые пулеметы, поливая местность позади себя, как раз в тот момент, когда появился ЭНП. Большинство пуль попали в частицы Эверетта и исчезли в других мирах. Другие попали в невинных свиней, взорвав бедных существ силой полета снарядов. Вражеский дроид снова закричал, издав звук, похожий на боль и гнев. Что это был за звук? Наковальня не выражал боли, в отличие от создавших его людей.
Его гусеницы внезапно зацепились за твердую землю, и он помчался вперед, а ЭНП ударил его по кормовой броне.
Его система повреждений попыталась сообщить о повреждении:
— Целостность-Целостность — целостность задней брони…
— Целостность — это говорить себе правду, — сказал Седьмой. — Честность[52] — это говорить правду другим людям. Спенсер Джонсон.
Его уровень производительности стремительно падал, по мере того как частицы Эверетта взаимодействовали с более хрупкими системами.
— Найдите путь к отступлению! — Он резко развернул свою главную пушку, но ЭНП исчез.
— Куда? — спросили все дроны.
Девятый добавил:
— Тактика предполагает, что надежное прикрытие деревни важнее, чем большая мобильность в открытом поле.
Были ли у ЭНПа какие-либо слабости, кроме нелюбви к дождю?
Возможно, ему не нравилась вода.
— Найдите свободный путь к реке, — сказал Наковальня.
— Слишком узко. Слишком узко. Тупик. — Бормотали дроны, пролетая над головой.
— Это неразумный план действий, — твердо заявил Девятый.
— Мы не можем с этим бороться, тупицы! — рявкнул Двенадцатый.
Наковальня не был уверен, обращался ли Двенадцатый к Девятому, или к Наковальне, или к обоим сразу. Это расщепление дезориентировало.
— Мы всегда на наковальне; через испытания Бог формирует нас для более высоких дел. Генри Уорд Бичер, — процитировал Седьмой.
— Чистый путь к реке! — Внезапно объявил Восьмой, указывая Наковальне маршрут.
— Точно чистый? — Спросил Наковальня, прокладывая маршрут по узким улочкам. На пути, похоже, стоял дом.
— Балки крыши поддерживаются зданиями с обеих сторон. — Восьмой представил свой анализ конструкции. — Материал стен — речной камень на цементном растворе, а не карбид кремния.
Это означало, что Наковальня мог пробить дом насквозь, но ему нужно будет снизить скорость, чтобы минимизировать инерционное воздействие. Замедляясь, он развернул башню так, чтобы она была обращена назад. На узкой улочке он не сможет изменить положение, пока не протаранит дом.
— Всплеск частиц Эверетта! Приближается!
ЭНП телепортировался между ним и стеной. Частицы Эверетта размыли воздух вокруг него, опережая врата ЭНПа. Остановка только сделала бы Наковальню более уязвимым. Он столкнулся с ЭНПом, когда тот преградил ему путь. Он толкнул его вперед и проломил стену позади него.
ЭНП бил его своими длинными, похожими на хлыст отростками. Посыпались сообщения о повреждениях, когда частицы Эверетта выбили части его шасси. Наковальня выстрелил из всех четырех своих тяжелых пулеметов, выпустив пять тысяч пуль в направлении инопланетного дроида. Невозможно было сказать, сколько из них попали в цель.
ЭНП закричал и исчез. Наковальня перезарядил свои тяжелые пулеметы, лязгая ячейками, все еще окутанными дымом от выстрелов.
Что означал этот звук? Люди бесконечно издавали случайные звуки; иногда казалось, что они даже не осознавали, что произносят что-то вслух. Их разговоры были полны “гм”, “э-э” и “ах”, которые не имели никакого смысла, как будто их мозг постоянно давал сбои. Иногда было трудно определить, какие крики были просто разочарованием, а какие сигнализировали о необходимости помощи. Дроиду не нужно было сообщать о своих повреждениях — он не должен чувствовать боль, как люди. По крайней мере, Наковальня не чувствовал. Насколько отличалась вражеская боевая машина? Пыталась ли она общаться с ним, даже когда пыталась разобрать его?
— Сканировать все каналы связи, — приказал Наковальня своим дронам, проталкиваясь сквозь здание, находившееся между ним и рекой. На него дождем сыпались камни, кровельная солома и сломанные бревна.
— Никто не видит того, что у него под ногами: они глядят в небесные пути, — процитировал Седьмой и затем указал источник. — Марк Туллий Цицерон.
— Пинг на канале 2600, — сообщил Восьмой и передал сигнал. Трансляция была всего лишь эхом крика, который Наковальня уловил в своих микрофонах.
— Приоритет переводу, — сказал Наковальня Восьмому, поскольку Восьмой не ругался и не цитировал. Другие дроны, очевидно, были скомпрометированы воздействием вируса.
— Принято, — ответил Восьмой.
Наковальня остановился на дамбе у берега реки. Река была шириной в четыре метра и глубиной в два, местами попадались и более глубокие впадины. Река обеспечивала меньшую защиту, чем он надеялся. Наковальня будет полностью погружен только в самых глубоких заводях. Полузатопленные валуны дадут ЭНПам безопасные платформы для атаки.
Где еще он мог укрыться?
Со склона горы низвергалось множество водопадов. Их брызги были похожи на дождь. Возможно, он смог бы ими воспользоваться. Он осмотрел каскады и обнаружил неглубокую пещеру позади самого большого
