ржавеет.
И это явно не бутафория.
– Наша гордость. – Смотритель проводит рукой по холодному боку «Железной девы», и скрежет железа эхом отзывается в каменном мешке. – Большинство подлинные, средневековые, но некоторые – точные реплики. Мы поддерживаем их в порядке, бережно следим за состоянием. Ведь история должна быть осязаемой, правда?
Я не могу оторвать глаз от этих инструментов страдания. Мой желудок сжимается в тугой узел.
Как мне отсюда выбраться? Как спастись?
– Отпустите меня. Саша не придет, – шепчу я.
Смотритель улыбается, и его лицо в дрожащем свете факелов кажется маской какого-то древнего инквизитора.
– Боишься? Не переживай, это не для тебя. Это для таких, как твой Саша. Для тех, кто забывает, что у силы должны быть границы. И совесть. Мы – те, кто напоминает. Старомодным, но действенным способом.
Он подходит к массивному деревянному ящику, похожему на гроб, стоящему в самом центре помещения. Крышка приоткрыта.
– Вот, например, ящик бога. Прекрасный инструмент для переговоров. Ломает кости стопы и голени медленно, с промежутками. Дает время подумать и… пересмотреть свою позицию. А учитывая, что регенерация у оборотней усиленная, то отсюда можно выйти совсем другим сверхом. Или уползти.
Он поворачивается ко мне, и его глаза блестят. Мне аж нехорошо становится от его слов и взгляда.
– Я думаю, у нас есть где-то полчаса. Пока твой гибрид будет ломать голову над тем, где тебя искать, брать след и пытаться пробиться через наши внешние посты. Тридцать минут – вполне достаточно, чтобы подготовить для него теплый прием. И наглядно показать, что случается с теми, кто крадет наше достояние и сводит с ума наших же сородичей.
Он кивает моим охранникам.
– Привяжите ее к той колонне. Начнем готовить реквизит.
Меня, онемевшую от ужаса, оттаскивают к массивной каменной колонне и приковывают наручниками за запястья к железному кольцу, вбитому в камень. Холод металла обжигает кожу. Я вижу, как Денис и Лев с почти ритуальной серьезностью выбирают на стеллаже несколько предметов: что-то похожее на большой рычаг с зажимом, набор длинных игл, массивные щипцы.
Смотритель стоит рядом с ящиком бога, неторопливо протирая тряпкой его деревянную поверхность. В подземелье стоит гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов и мерным, влажным дыханием кого-то из стражей.
– Знаешь, – начинает говорить смотритель, не глядя на меня, – самое смешное, что, возможно, ты и права. Возможно, он не придет. Возможно, его новая-старая игрушка отвлечет его настолько, что он даже не заметит твоего исчезновения. И тогда… тогда все эти приготовления окажутся напрасными. Жаль. Я уже начинаю получать от этого удовольствие.
В этот момент из того самого зловещего деревянного ящика пыток раздается легкий, едва уловимый скрип, как будто внутри что-то шевелится.
Смотритель замирает, его спина напрягается и словно горбится, становится больше. Он медленно, очень медленно начинает пятиться, но уже поздно.
Крышка ящика с грохотом отлетает в сторону, ударяясь о каменную стену подземелья. Из облака взвившейся пыли, как демон из преисподней, стремительно поднимается и выпрямляется высокая могучая фигура. Пыль оседает на широких плечах, на черных джинсах и кожаной куртке, в волосах, запорошенных трухой и паутиной.
Саша.
Он бросает на меня быстрый взгляд, а потом возвращает внимание к смотрителю. Саша встает, слегка наклонив голову, и его глаза, холодные, как ледяные озера, полны крионической ярости, от которой кровь стынет в жилах даже у меня.
– Полчаса, говоришь? – Его голос звучит низко, раскатисто, с рычащими нотками. – Да я уже тут залежался.
По его лицу проходит тень, щека двигается, словно под кожей двигается что-то другое, живое, смертоносное. И оно вот-вот вырвется наружу.
Глава 69
– Это… Это невозможно! – выкрикивает смотритель. – Охрана, камеры, посты…
– Отдыхают, – коротко отрезает Александр, делая еще шаг.
Его щека дергается, отчего выражение лица становится жутким.
Сашин взгляд скользит по орудиям пыток, губы растягиваются, но это мало напоминает улыбку. Скорее обещание близкой смерти.
– Славная коллекция. Пригодится.
В тот момент, когда его внимание приковано к смотрителю, водитель, стоящий ближе к стене, смазанным движением устремляется к алебарде, но не успевает даже коснуться ее.
Александр, не меняя положения тела, лишь резко взмахивает рукой, и воздух рассекает блеск металла. Что-то похожее на спицу вонзается водителю прямо в плечо, намертво пригвождая его к деревянной стойке с доспехами. Тот кричит, больше от шока и ярости, чем от боли.
– В вашем ящике бога завалялось. – Саша достает из рукава еще одну спицу и не мешкая отправляет во второго оборотня, что приволок меня сюда.
Спица пронзает тому ногу насквозь, и из раны стремительно сочится кровь.
– Я задел артерию. На твоем месте я бы поспешил перетянуть ногу поверх раны, пока весь не вытек, – бросает Саша так, словно сообщает, что нужно захватить зонт из-за дождя.
Он расправляется с врагами безжалостно и стремительно. Одного пригвоздил, второго заставил бежать из подвала и искать, чем себя спасти. Теперь здесь, помимо меня, только смотритель замка.
Пригвожденный внезапно рычит, и я вижу, как его тело трансформируется. Но Саша в один миг оказывается рядом. Взмах кулака, прямой удар в лицо – и враг теряет сознание, так и не обернувшись.
Все это занимает какие-то доли секунды, до того быстро все двигаются.
Даже смотритель не теряется. Воспользовавшись моментом, он отступает в тень к стеллажу с инструментами. Его рука тянется к длинному узкому кинжалу с рукоятью из слоновой кости.
– Гибрид! – шипит он. – Нечисть! Думаешь, не найдем на тебя управу?
– Нет, – невозмутимо отвечает Александр. – Я думал, вы окажетесь умнее. Ошибся.
Его взгляд находит меня, прикованную к колонне, и на долю секунды ледяные озера его глаз становятся глубокими, как океанская впадина. На миг в этом подвале я вижу только его.
Пришел. За мной. Был тут с самого начала. Но как он оказался здесь быстрее нас?
– Как ты здесь оказался? – вторит моим мыслям смотритель, а сам прячет что-то за спиной.
Кинжал из слоновой кости описывает в воздухе серебристую дугу и проносится мимо шеи Саши так стремительно, что я не успеваю ахнуть. На его коже появляется красная полоса.
Когда смотритель успел так двинуться? Он не просто быстр – он невероятно, убийственно скор. Один взмах моих ресниц – и смотритель рядом, а моя рука оказывается зажата по локоть в какой-то механизм.
– Не двигайся, – обращается он к Саше, и мою руку пронзает такая боль, что я вскрикиваю.
Саша сносит его ураганом, тайфуном, цунами. Только мои волосы от резкого порыва воздуха двигаются, а через мгновение позади раздается грохот.
Шум стоит просто оглушительный. Смотритель пробивает
