Но это была, разумеется, не обычная служанка.
ШАНТАЖ
Принц сообщил, что приедет сегодня на Корк-стрит. Тихий вечер, сказал он, в кругу нескольких друзей, среди которых будут Фокс и Шеридан.
Миссис Армистед предстояло подготовиться к этому вечеру; теперь у них был постоянный лакей, но служанка считала, что им следовало бы нанять по такому случаю больше слуг. Замечая блестящие способности миссис Армистед, Утрата предложила ей самостоятельно организовывать приемы; миссис Армистед великолепно справлялась с этими обязанностями. Сейчас она собиралась продумать меню и заказать вино... в большом количестве. Мистер Фокс и мистер Шеридан поглощают спиртное в огромных дозах... принц начинает составлять им конкуренцию.— Мадам,— заявила миссис Армистед,— вы должны отдохнуть днем, чтобы не устать вечером.
Утрата согласилась с этим.
— Принц полон энергии и бодрости,— с нежностью сказала она.
— И ожидает того же от мадам.
— О да, верно. Иногда я мечтаю о тихом пристанище, Армистед. О маленьком домике в сельской местности...
— Это не устроило бы Его Высочество, мадам. Он только что вырвался из маленького загородного дома. Точнее, из Кью.
Утрата холодно посмотрела на служанку. Иногда ей казалось, что эта женщина забывается.
Она не успела сделать замечание миссис Армистед, потому что в дверь громко постучали.
Утрата поглядела на миссис Армистед.
— Кто это может быть?
— Лакей сейчас выяснит, мадам.
Скоро недоумение исчезло, поскольку посетитель, не дожидаясь, пока о нем доложат, прямиком направился в спальню Утраты. Это был Томас Робинсон; его лицо горело, глаза были красными.
Он пьян, подумала миссис Армистед.
— Где моя жена, а? Где эта великосветская леди?
Утрата откинулась на подушки с таким видом, словно она собиралась сейчас упасть в обморок.
— Зачем ты явился сюда?
— Почему я не могу это сделать? Я имею право.
Он посмотрел на корону, стягивавшую полог наверху, и усмехнулся.
— Значит, это — та самая кровать, на которой ты развлекаешься с Его Высочеством? Ручаюсь, тогда ты не вспоминаешь о своем муже.
— Я предпочитаю не думать о нем никогда.
— Конечно, конечно. Как большинство шлюх.
Утрата сжалась и покраснела.
— Как ты смеешь! Уходи прочь.
— Почему? Здесь мое место. Это дом моей жены... все, что принадлежит ей, принадлежит также и мне.
— Нет,— воскликнула Утрата, будучи не в силах что-то предпринять от растерянности.— Уходи, Томас. Уходи, прошу тебя.
— Ты отблагодаришь меня за это?
— Да... да... да...
— Теперь ты заговорила разумно. Я залез в долги. Мне нужны деньги. Сейчас.
— Армистед! Армистед!
Идеальная служанка слушала за дверью. Она тотчас появилась.
— Принеси... принеси...
— Верно,— сказал мистер Робинсон,— принеси все, что у тебя есть... и этого окажется недостаточно. Почему я должен терпеть насмешки? Видеть повсюду мое изображение? Тем более весьма не похожее на меня. Я с рогами!
— Мы все страдаем из-за этих бесстыдных газет... я в первую очередь!
— Ты это заслужила. А я — нет.
— Когда я вспоминаю обо всех этих служанках... грязных шлюхах...
— Компенсацию, миссис Робинсон. У тебя и сейчас есть служанка. Она — шустрая крошка... и вполне годится для постели.
— Томас. Ради Бога, замолчи.
Миссис Армистед услышала его. Значит, даже он заметил. Она не обиделась. Она принесла для него несколько фунтов и сказала ему, что это — вся имеющаяся в доме наличность. Утрата с благодарностью посмотрела на нее и снова спросила себя, что бы она делала без Армистед.
Когда служанка покинула комнату, Утрата сказала:
— Ты получил то, за чем пришел... теперь уходи.
— Я не собираюсь уходить. Мне нравится это местечко. Почему я должен жить в моей маленькой лачуге, если моя законная жена владеет таким дворцом?
— Пожалуйста, пожалуйста, немедленно уйди.
Но мистер Робинсон развалился в кресле и посмотрел на носки своих туфель; его лицо выражало капризное упрямство.
— Я хочу получить компенсацию за потерю жены,— жалобным тоном произнес он.
— У тебя есть твои кухонные шлюхи.
— Их тоже надо содержать. Жизнь сейчас дорогая.
— Ты получишь деньги.
— Я хочу получать их регулярно. Внести ясность в мое положение. Почему бы мне не получать от тебя пособие? У меня есть на это право.
— Ты получишь его, если уйдешь.
Он неуверенно кивнул и начал торговаться насчет суммы.
Она откинулась на подушки и мысленно произнесла: «Уйди. Оставь меня». Что произойдет, если он окажется здесь, когда появятся гости? Принц рассердится. Но Томас Робинсон не осмелится так поступить. Он — трус. Он всегда блефует. Он уйдет до их прибытия. Однако он настроен агрессивно. Он явно выпил. А ей необходим отдых. Бессонные ночи с принцем начали оставлять свои следы — пока что едва заметные; она увидела утром бледные тени под глазами.«Уйди! — хотелось закричать ей.— Оставь меня в покое».
Но чем больше она показывала ему свое волнение, тем большее преимущество он получал. Она была готова пообещать ему что угодно, лишь бы он ушел.
— Значит, договорились,— сказал он. — И помни—мне нужно регулярное пособие.
— Ты его получишь. Сейчас мне необходимо отдохнуть. Я очень устала.
— У тебя утомительная работа.
Она не ответила на это; он продолжал сидеть, ухмыляясь. Наконец она произнесла:
— Ну, ты же получил, что хотел.
— Не все.
— Что ты имеешь в виду?
— Мне нравится этот дом. Здесь много комнат.
— Ты сумасшедший?
— Нет, я — законный муж с соответствующими правами.
— Думаешь, твое присутствие здесь потерпят?
— Возможно, без радости, но это меня не беспокоит.
— Томас, прошу тебя уйти. Если ты останешься здесь... ты погубишь все.
Он продолжал ухмыляться.
Утрата закрыла глаза; она мысленно увидела ужасную картину — гости застают в ее доме этого неопрятного пьяного человека, развалившегося здесь. Герой карикатур мистер Робинсон, муж Утраты.
Она растерялась. Что она могла сделать? Чем явственней она демонстрировала свой испуг, тем сильнее становилась его решимость мучить ее. Она подумала о своих гостях — внешне они были ее друзьями, но женщина в таком положении всегда становится объектом зависти, проявляющейся во всем — в карикатурах, недобрых стишках, глазах дам, оскорблявших Утрату за ее спиной. Люди замечали каждый ее поступок. Они скажут, что мистер Робинсон перебрался к своей жене. Mйnage а trois. Принц этого не потерпит.
Что мне делать? — спрашивала она себя.
